Но тяжелый ударъ постигнулъ меня на самой вершинѣ моего благополучія. Я сталъ задумываться о своей матери и о томъ, что она скажетъ, если я привезу ей во время лѣтнихъ вакацій восемь посѣтительницъ,-- прекраснѣйшихъ между дщерями человѣческими, но совершенно неожиданныхъ. Я сообразилъ количество пистолей въ нашемъ домѣ, средства моего отца, плату булочнику -- и мое уныніе увеличилось. Сераль и лукавый визирь, угадывая причину тайной печали своего повелителя, дѣлали все, чтобы усилить эту печаль. Они пустились въ увѣренія безграничной преданности и объявили что и въ жизни и въ смерти останутся съ нимъ неразлучны. Эти увѣренія дѣлали меня несчастнѣйшимъ человѣкомъ въ мірѣ, я много безсонныхъ часовъ проводилъ въ постели, размышляя о своей ужасной участи. Отчаянье мое доходило до того, что я подъ часъ готовъ былъ броситься на колѣни передъ миссъ Гриффинъ, открыться ей въ моемъ сходствѣ съ Соломономъ и просить чтобы меня наказали сообразно съ поруганными мною законами моего отечества; но неожиданный случай выручилъ меня изъ затрудненія.
Однажды мы прогуливались попарно,-- при этомъ случаѣ визирь получилъ приказаніе,-- въ случаѣ если заставный сторожъ кинетъ свой оскверняющій взглядъ на красавицъ гарема (а этого онъ ни разу не преминулъ еще сдѣлать) -- удавить его въ ту же ночь. Въ этотъ день облако печали тяготѣло надъ нашими сердцами; необъяснимая выходка Антилопы (одной изъ султаншъ) была причиною великаго бѣдствія, постигнувшаго все государство: красавица эта подъ тѣмъ предлогомъ, что предшествующій день былъ днемъ ея рожденія и что по этому случаю была прислана большая корзина, наполненная всякими сокровищами (а ни въ томъ, ни въ другомъ увѣреніи не было и тѣни правды), пригласила тайнымъ, но весьма убѣдительнымъ образомъ до тридцати шести сосѣднихъ принцевъ и принцессъ на балъ и на ужинъ; при этомъ было выговорено, что за ними не пришлютъ изъ дому раньше двѣнадцати часовъ. Слѣдствіемъ этой причуды Антилопы было то, что къ подъѣзду миссъ Гриффинъ нежданно-негаданно стало прибывать въ различныхъ экипажахъ цѣлое общество, разодѣтое въ пухъ и прахъ; члены этого общества, волнуемые пріятнымъ ожиданіемъ, достигали подъ прикрытіемъ своихъ разнородныхъ конвойныхъ верхней площадки лѣстницы, откуда были выпроваживаемы въ слезахъ. Едва послышались учащенные удары молотка, извѣщавшіе объ этихъ событіяхъ, Антилопа поспѣшила запереться въ чуланѣ близь чердака; при каждомъ новомъ ударѣ молотка миссъ Гриффинъ волновалась все сильнѣе и сильнѣе, дошло наконецъ до того, что она во всеузрѣніе сорвала съ головы накладку. Дѣло кончилось тѣмъ, что преступница сдалась на капитуляцію и была засажена на хлѣбъ и на воду въ чуланъ, гдѣ хранилось бѣлье, а мы всѣ выслушали длинное нравоученіе.
Вслѣдствіе всего этого мы уныло совершили свою прогулку; въ особенности я, чувствуя всю тяжесть лежавшихъ на мнѣ мусульманскихъ обязательствъ, былъ въ печальномъ настроеніи духа. Вдругъ незнакомый человѣкъ подошелъ къ миссъ Гриффинъ, и, пройдя съ ней рядомъ нѣсколько шаговъ и переговоривъ съ ней о чемъ-то, взглянулъ на меня. Въ полной увѣренности, что это одинъ изъ слугъ правосудія и что часъ мой насталъ, я тугъ же пустился въ бѣгство, наскоро рѣшивъ пробраться въ Египетъ.
Весь сераль испустилъ вопль, видя, что я улепетываю со всѣхъ ногъ (я взялъ при первомъ поворотѣ на лѣво, за уголъ кабака, почему то предполагая, что это-то и есть кратчайшій путь къ пирамидамъ). Миссъ Гриффинъ закричала мнѣ вслѣдъ, вѣроломный визирь бросился за мною въ погоню, заставный сторожъ прижалъ меня къ углу, отрѣзавъ мнѣ всѣ пути къ бѣгству. Но, когда меня, пойманнаго, привели назадъ, никто и не подумалъ бранить меня; только миссъ Гриффинъ проговорила съ непостижимою кротостью: "Странное дѣло! отчего ты пустился бѣжать, когда этотъ господинъ поглядѣлъ на тебя?"
Миссъ Гриффинъ и незнакомый господинъ обступили меня и торжественно повели домой; но къ удивленію моему я замѣтилъ, что меня ведутъ не какъ преступника.
Прійдя домой мы удалились въ особую комнату и миссъ Гриффинъ призвала къ себѣ на помощь Мезрура, начальника темноцвѣтныхъ стражей гарема. Мезруру что-то передали, и я не знаю, вслѣдствіе чего онъ залился слезами.
-- Господь съ тобою, голубчикъ! проговорилъ этотъ сановникъ, обращаясь ко мнѣ:-- съ твоимъ папашей случилось несчастье.
Я спросилъ съ замирающимъ сердцемъ:
-- Развѣ онъ очень боленъ?
-- Утѣшь тебя Господь, моя овечка! продолжалъ добрый Мезруръ, становясь на колѣни, чтобы я могъ опустить голову на его плечо -- твой папаша умеръ!