Но Веньяминъ смотрѣлъ на это дѣло безъ особеннаго увлеченія. Въ дѣтствѣ онъ посѣщалъ въ качествѣ экстерна школу къ сосѣднемъ городѣ, одну изъ тѣхъ гимназій, которыя находились въ такомъ плачевномъ состояніи лѣтъ тридцать тому назадъ. Школа была такъ устроена, что ученики не только не научались въ ней добру, но еще научались притворству; впрочемъ съ виду Веньяминъ поумнѣлъ и пріобрѣлъ въ ней джентльменское изящество. Родители гордились имъ, когда онъ пріѣзжалъ; домой на вакаціи, хотя все его джентльменское изящество выражалось относительно нихъ явнымъ презрѣніемъ. Восемьнадцати лѣтъ онъ поступилъ ученикомъ въ контору гайминстермкаго адвоката -- (передъ этимъ онъ объявилъ наотрѣзъ, что не хочетъ оставаться неотесаннымъ мужикомъ, т. е. честнымъ работящимъ фермеромъ, подобно своему отцу); одна Бетси Розъ была въ эту пору недовольна имъ; четырнадцатилѣтняя дѣвочка смутно чувствовала, что въ немъ что-то все не такъ, какъ бы должно бывъ. Но увы! прошло два года и шестнадцатилѣтняя дѣвушка боготворила даже тѣнь его и вѣрить не хотѣла, чтобы что было не такъ въ красивомъ, добромъ, привѣтливомъ братцѣ Веньяминѣ. Отъ Веньямина не укрылось, что лучшимъ способомъ подольститься къ родителямъ и выманить у нихъ побольше денегъ, было -- ухаживать за хорошенькой кузиной Бетси Розъ. Она ровно настолько ему нравилась, что онъ не тяготился этимъ обязательнымъ ухаживаньемъ, пока она была у него на глазахъ. Но какъ скоро они были врозь, онъ находилъ очень скучнымъ помнить о ней, исполнять ея маленькія порученія и писать ей обѣщанныя письма. Когда кончалось его ученичество, онъ сталъ неотступно требовать, чтобы его отправили на годъ или на два въ Лондонъ. Бѣдный Гонтройдъ началъ жалѣть, что задумалъ сдѣлать своего сына джентльменомъ. Но теперь уже было поздно раскаяваться; старики поняли и, скрѣпя сердце, промолчали на его требованье въ тотъ вечеръ, когда оно было впервые предъявлено. Бетси разглядѣла сквозь слезы, что дядя и тетка казались болѣе обыкновеннаго утомленными въ этотъ вечеръ; проводивъ Веньямина и убирая все со стола послѣ ужина, они старались какъ можно больше шумѣть, какъ будто шумъ и суета могли удержать ея слезы, готовыя хлынуть. На дядю же съ теткой она вовсе избѣгала глядѣть.
-- Присядь-ка, дѣвка; придвинь скамеечку къ камину и потолкуемъ о нашемъ парнѣ, проговорилъ Натанъ, дѣлая надъ собой усиліе. Бетси повиновалась и, подсѣвъ къ камину, накинула себѣ фартукъ на лице, прижавъ его обѣими руками.
-- Слыхала-ли ты когда прежде объ этой сумазбродной затѣѣ, Бетси?
-- Нѣтъ никогда! отвѣчала она изъ-подъ фартука глухимъ, измѣнившимся голосомъ. Эсфири вообразилось, что вопросъ равно какъ и отвѣтъ выражали неодобреніе; этого она не могла стерпѣть.
-- Это наше дѣло было смотрѣть въ оба, когда мы его отдавали въ ученье, вмѣшалась она: -- дѣло и съ самаго начала къ тому шло. Не его вина, что ему надо держать въ Лондонѣ какіе-то тамъ экзаменты.
-- Да кто же изъ насъ ставить ему это въ вину? спросилъ Натанъ. Оно, точно, что для этихъ экзаментовъ съ него двухъ-трехъ недѣль было бы за глаза довольно -- это мнѣ самъ стряпчій, Лоусонъ, оказывалъ. А что его тянетъ въ Лондонъ на годъ, на два, такъ на то его добрая воля.
Натанъ покачалъ головою.
-- А хотя бы и впрямь на то была его добрая воля, вмѣшалась Бетси, отнимая фартукъ отъ своего раскраснѣвшагося лица и заплаканныхъ глазъ, еще я тутъ не вижу большой бѣды. Парень не то что дѣвка,-- его на привязи не удержишь. Молодому человѣку и слѣдуетъ на людей посмотрѣть и себя показать, прежде чѣмъ зажить своимъ домикомъ.
Рука Эсфири сочувственно потянулась къ рукѣ Бетси и обѣ женщины съ вызывающимъ выраженіемъ приготовились встрѣтить всякія нападки на своего отсутствующаго любимца.
-- Полно, дѣвка, не горячись, отвѣчалъ Натанъ; что сдѣлано, того не передѣлаешь; всего тошнѣе то, что самъ я всему причиной: нужно очень мнѣ было своего сына дѣлать джентльменомъ! Вотъ теперь и платись за это. Но дѣлать нечего, пускай ѣдетъ,-- такъ что ли Бетси?-- Можетъ статься черезъ годокъ, другой, онъ и вернется къ намъ, совьетъ свое гнѣздышко въ ближнемъ городѣ и женится,-- а за женой ему не далеко ходить. Мы же, старики, сдадимъ ферму и переѣдемъ поближе къ стряпчему Веньямину.