-- За воровство! о, нѣтъ, сэръ! вскричалъ бѣдный Симкоксъ изъ угла.-- Передъ Богомъ -- это неправда! Я только....
-- Молчать!-- проревѣлъ Звѣрь:-- я отдамъ тебя подъ судъ, я сошлю тебя въ ссылку, я повѣшу тебя.-- Чортъ возьми! я тебя передѣлаю.-- Дѣвочка, продолжалъ онъ, обращаясь къ Бесси: или домой. Или нѣтъ... постой! Я пошлю съ тобой конторщика, осмотрѣть не найдется ли у васъ моихъ товаровъ. Я увѣренъ, что у васъ ихъ много, и вы, пожалуй, сегодня же ночью сбудете ихъ. Что небось!-- не нравится! Да; я прикажу сдѣлать обыскъ въ вашемъ домѣ. Я васъ всѣхъ -- въ тюрьму...I всѣхъ въ ссылку. Эй! кто тамъ есть?-- поди съ этой дѣвчонкой въ Кэмбервелль. Лорчаръ,-- возьмите этого бездѣльника!
Что оставалось дѣлать бѣдной Бесеи?-- Что могла она сдѣлать, кромѣ того, какъ только броситься на колѣна, и припасть къ жесткимъ, негибкимъ колѣнамъ, стоявшимъ противъ нее? Что должна была она сдѣлать, какъ только среди рыданій, прерывавшихъ ея слова, сказать, что виной всему этому она одна; что ея отецъ собственно для нее взялъ деньги, что они истрачены были на ея излеченіе. Она могла только умолять Звѣря именемъ неба, изъ любви къ небу, изъ любви къ родному сыну, изъ любви къ покойнымъ родителямъ, пощадить предметъ его гнѣва, посадить въ тюрьму не его, но ее, отнять у нихъ все, что имѣютъ, оказать имъ милосердіе, которое, какъ она надѣялась, будетъ ему оказано на небѣ.
Она все это сдѣлала. Жалко было видѣть этого ребенка на колѣняхъ, въ бѣдномъ платьицѣ, съ глазами, изъ которыхъ лились горячія слезы, и на которыя опустились пряди волосъ; тяжело было слышать ея безъискусственную, но страстную мольбу. Въ лицѣ Звѣря ни одинъ мускулъ не пошевелился; -- но, говорятъ, что мастеръ Лорчаръ, поскрипѣвъ нѣсколько секундъ своими сапогами особеннаго покроя, отвернулся въ болѣе густую тѣнь желѣзнаго сундука и высморкалъ носъ.
-- Лорчаръ, замѣтилъ Звѣрь:-- повремените минуту, прежде, чѣмъ я отдамъ этого человѣка подъ стражу.
Мистеръ Лорчаръ раболѣпно поклонился, и, считая себя временно освобожденнымъ отъ надзора за плѣнникомъ, устремилъ всю силу своихъ созерцательныхъ способностей на желѣзный сундукъ, въ которомъ, повидимому, онъ похоронилъ себя.
-- Подите сюда!-- вскричалъ Звѣрь, обращаясь къ отцу и дочери. Онъ ввелъ ихъ въ другой склепъ, въ родѣ большаго шкафа, заваленнаго книгами и бумагами, и гдѣ стоялъ чудовищный прессъ для копированья писемъ, казавшійся орудіемъ пытки въ подземельяхъ инквизиціи.
-- Я пощажу твоего отца,-- и оставлю его на прежнемъ мѣстѣ,-- продолжалъ Звѣрь, не вынимая рукъ изъ кармановъ и не измѣняя даже голоса: -- но только на одномъ условіи, и только на одномъ. Моя ключница стара и слѣпа; я скоро долженъ отказать ей и отправить въ богадѣльню -- это скажетъ вамъ всякій. Въ короткій промежутокъ времени, который ей остается провести у меня, она будетъ имѣть возможность научить тебя домохозяйству. Ты будешь заниматься хозяйствомъ въ этомъ домѣ, и не должна оставлять его, кромѣ одного раза втеченіе шести недѣль, и то не болѣе, какъ на шесть часовъ. Всякаго рода свиданія и сношенія съ твоими родными, кромѣ даруемыхъ часовъ свободы, я строго воспрещаю. Ты будешь получать жалованья по двадцати фунтовъ въ годъ, половина которыхъ можетъ итти на увеличеніе жалованья твоего отца. Въ тоже время, я вытребую отъ него письменный документъ, что онъ укралъ мои деньги; такъ что, если ты вздумаешь оставить мою службу раньше срока, то, съ помощію этого документа, я представлю отца твоего въ судъ, и посажу его въ тюрьму. Рѣшай же проворнѣй -- полицейскій офицеръ ужъ давно дожидаетъ.
Что должна была дѣлать бѣдная Бесси?-- разстаться съ милымъ отцомъ, и никогда не видѣться съ нимъ, кромѣ отдаленныхъ промежутковъ, и то на короткое время; знать, что онъ находится въ томъ же самомъ домѣ, и не имѣть возможности прибѣжать къ нему и обнять его!-- Условіе тяжелое, жестокое; но чего бы не сдѣлала Бесси, на что бы она не согласилась, лишь бы только спасти отца отъ гибели, позора и тюрьмы. Она отдала бы за него свою жизнь, она бы съ радостію согласилась никогда не видѣться съ нимъ -- до дня суднаго, когда мы встрѣтимся, чтобъ никогда не разлучаться. Бесси согласилась. Мистеръ Лорчаръ, послѣ таинственнаго объясненія, былъ отпущенъ. Звѣрь предался своей обычной молчаливости; Бесси повела домой своего, убитаго горемъ, любимаго отца. Они прошли чрезъ длинный рядъ мрачныхъ кладовыхъ,-- конторщики шептались и бросали другъ на друга многозначительные взгляды, когда отецъ и дочь проходили мимо ихъ.
Гардеробъ Бесси не былъ до такой степени великъ и сложенъ, чтобъ для укладки его потребовалось много времени. Въ нѣсколько минутъ, онъ былъ уложенъ въ весьма небольшой, обшмыганный, черный сундучокъ, обитый мѣдными гвоздиками, изъ которыхъ значительнаго количества недоставало. Этотъ сундучекъ, вмѣстѣ съ Бесси, прибылъ, къ девяти часамъ слѣдующаго утра, на Чипсэйдскій уголъ переулка Урсайнъ, гдѣ ожидалъ изъ одинъ изъ привратниковъ мистера Браддльскроггса; онъ провелъ Бесси и принесъ сундучокъ въ мрачный манчестерскій торговый домъ, занимаемый Звѣремъ переулка Урсайнъ.