"Старый солдатъ кивнулъ головой, вытаращилъ свои косые глаза такъ, что я думалъ, что они выскочатъ изъ своихъ орбитъ, приложилъ одинъ изъ грязнымъ пальцевъ своей руки къ носу, торжественно произнесъ: "кофею!" и вслѣдъ за тѣмъ убѣжалъ во внутреннія комнаты.
"Слово, произнесенное ветераномъ, произвело, казалось, волшебное дѣйствіе на всѣхъ присутствовавшихъ. Какъ будто сговорившись, они встали и вышли. Можетъ быть, они надѣялись выпить на мой счетъ; но, увидя, что мой новый другъ не хотѣлъ допустить меня до самозабвенія, они потеряли эту сладкую надежду, а потому и рѣшились убраться.
"Какая бы ни была у нихъ цѣль, но они вышли полной компаніей. Когда старый солдатъ воротился и сѣлъ у стола противъ меня, то мы были только вдвоемъ въ комнатѣ. Только видно было, какъ банкометъ, сидя вдали въ прихожей, примыкавшей къ сѣнямъ, ѣлъ въ уединеніи свой супъ. Молчаніе, водворившееся теперь, было глубже, чѣмъ когда нибудь.
"Внезапная перемѣна произошла также и съ "отставнымъ-храбрецомъ". Взоръ его блестѣлъ какую-то зловѣщею торжественностію, и когда онъ снова заговорилъ со мной, то рѣчь его не украшалась уже поговорками, не сопровождалась ломаніемъ пальцевъ, же приправлялась безпрестанными обращеніями и восклицаніями.
"-- Послушайте, сэръ, сказалъ онъ таинственно-вкрадчивымъ голосомъ: -- послушайте совѣта стараго солдата. Я просилъ хозяйку дома (славная женщина, совершенный геній въ поваренномъ искусствѣ) сдѣлать для насъ хорошаго, крѣпкаго кофею. Вы должны выпить этотъ кофей, чтобы нѣсколько успокоить вашъ взволнованный духъ, прежде чѣмъ вы вздумаете итти домой; вы должны это сдѣлать, мой добрый, искренній другъ! Чтобы отправиться домой, ночью, съ такою кучею денегъ, какъ у васъ, долгомъ поставьте притти предварительно въ совершенное сознаніе. Васъ теперь разумѣютъ какъ человѣка, выигравшаго огромную сумму денегъ -- разумѣютъ такъ всѣ джентльмены, которые были здѣсь въ эту ночь. Они, конечно, въ нѣкоторомъ отношеніи, славные ребята; но они смертные люди, мой милый сэръ, и у нихъ есть кое-какія слабости! Нужно ли еще продолжать? Ахъ, нѣтъ, нѣтъ: вы поняли меня! Теперь вы вотъ что должны дѣлать: пошлите за кабріолетомъ, если вы чувствуете себя совершенно хорошо, поднимите въ немъ всѣ окна, когда вы войдете въ него, и велите кучеру везти васъ домой по большимъ, хорошо освѣщеннымъ улицамъ. Сдѣлайте это: тогда вы и ваши деньги будете въ цѣлости. Сдѣлайте это, и завтра вы будете благодарить стараго солдата за данный вамъ добрый совѣтъ.
"Лишь только отставной воинъ кончилъ свою рѣчь, перейдя въ довольно слезный тонъ, какъ явился кофей, уже совсѣмъ готовый и налитой въ чашки. Мой услужливый другъ подалъ мнѣ одну изъ чашекъ, съ учтивымъ поклономъ. Меня мучила жажда, потому я выпилъ чашку однимъ глоткомъ. Вслѣдъ за тѣмъ со мной сдѣлаюсь головокруженіе, и я почувствовалъ, что я опьянѣлъ болѣе прежняго. Комната вертѣлась у меня передъ глазами; старый солдатъ симметрично присѣдалъ и вытягивался во всю длину, точно клапанъ паровой машины. Меня оглушалъ страшный звонъ въ ушахъ; чувство крайняго оцѣпенѣнія, слабости, тупоумія овладѣло мною. Я всталъ со стула, придерживаясь за столъ, чтобы не потерять равновѣсія, и едва могъ выговорить, что я себя очень дурно чувствую,-- такъ дурно, что не знаю, какъ доѣхать до дому.
"-- Милый другъ мой, отвѣчалъ старый солдатъ, и при этомъ, какъ казалось мнѣ, голосъ его тоже, въ свою очередь, присѣдалъ и вытягивался: милый другъ мой, было бы очень неблагоразумно отправиться домой въ вашемъ положеніи. Вы можете быть увѣрены, что потеряете деньги; васъ ограбятъ безъ малѣйшаго съ вашей стороны сопротивленія. Я намѣренъ ночевать здѣсь; лягте и вы также въ этомъ домѣ. Здѣсь есть славныя постели; займите одну изъ нихъ, проспитесь хорошенько и ступайте себѣ завтра домой съ вашимъ выигрышемъ, въ полной безопасности, при полномъ дневномъ свѣтѣ.
"Я не имѣлъ въ эту минуту способности размышлять; у меня осталось одно убѣжденіе, что я долженъ какъ можно скорѣе гдѣ нибудь лечь и заснуть сладкимъ, освѣжающимъ, безмятежнымъ сномъ. Вслѣдствіе этого, я охотно принялъ предложеніе насчетъ постели, и, ведомый подъ руки старымъ солдатомъ и банкометомъ, изъ которыхъ послѣдній былъ призванъ показать мнѣ дорогу, я отправился въ свою спальню. Они провели меня по нѣсколькимъ коридорамъ, поднялись по небольшой лѣстницѣ и наконецъ вступили вмѣстѣ со мною въ комнату, долженствовавшую служить для меня ночлегомъ. Солдатъ съ жаромъ пожалъ мнѣ руку, обѣщалъ на другой день завтракать вмѣстѣ со мной, и потомъ оба съ банкометомъ они вышли, оставивъ меня одного. Я подбѣжалъ къ умывальному столику, отпилъ изъ рукомойника воды, вылилъ остальную воду въ тазъ и окунулъ въ нее лицо свое, потомъ сѣлъ на стулъ и старался собраться съ мыслями. Я вскорѣ почувствовалъ себя лучше. Благодѣтельный для моихъ легкихъ переходъ отъ заразительной атмосферы игорной комнаты къ свѣжему воздуху моей теперешней спальни, пріятный для глазъ переходъ отъ ослѣпительнаго газоваго освѣщенія "гостиной" къ тусклому, мерцающему огоньку ночника содѣйствовали, наравнѣ съ холодною водой, возстановленію моихъ силъ. Головокруженіе прекратилось, и я снова становился существомъ разумнымъ, мыслящимъ. Первою моею мыслію была опасность провести ночь въ игорномъ домѣ, второю -- еще большая опасность стараться выбраться оттуда, когда уже домъ былъ запертъ, и потомъ итти домой по парижскимъ улицамъ ночью, одному, съ большою суммою денегъ. Во время моихъ путешествій, мнѣ случалось имѣть худшій ночлегъ. Итакъ, а рѣшился запереть дверь крючьями и замками и потомъ заставить ее мебелью. Такимъ образомъ я оградилъ себя отъ нападеній, потомъ посмотрѣлъ подъ кровать и въ шкапъ, попробовалъ прочность оконныхъ рамъ, и тогда уже, успокоенный тѣмъ, что принялъ всевозможныя предосторожности, я снялъ съ себя верхнее платье, поставилъ ночникъ въ каминъ на груду истлѣвшаго пепла и легъ на постель, положивъ платокъ съ деньгами подъ подушку.
"Я скоро почувствовалъ, что не только не могу заснуть, но даже сомкнуть глаза. Я безпрестанно вскакивалъ въ какомъ-то лихорадочномъ состояніи. Каждый нервъ въ моемъ тѣлѣ содрогался; всѣ ощущенія мои сдѣлались необычайно воспріимчивы. Я возился, поворачивался, пробовалъ принимать то то, то другое положеніе, стирался прилечь на болѣе холодный край постели,-- но все напрасно. То я держалъ руки наружи, то пряталъ ихъ подъ одѣяло, то протягивалъ ноги во всю длину къ передней спинкѣ кровати, то судорожно пригибалъ ихъ чуть не къ бородѣ своей, то выдергивалъ изъ-подъ себя измятую подушку, повертывалъ ее къ себѣ холодною стороной, расправлялъ ее ладонью и пробовалъ покойно улечься на спинѣ; потомъ снова съ отчаяніемъ я перегибалъ подушку, пробовалъ приставлять ее къ спинкѣ кровати и принимать сидячее положеніе. Всѣ усилія были тщетны; я вздыхалъ, кряхтѣлъ и убѣждался, что мнѣ придется провести безсонную ночь.
"Что мнѣ было дѣлать? У меня не было никакой книги. А между тѣмъ я чувствовалъ, что если я не найду средства развлечься, то воображенію моему будутъ представляться всевозможные ужасы, мозгъ мой будетъ тревожиться истинною и мнимою опасностію,-- однимъ словомъ, что мнѣ предстоитъ испытать всѣ степени нервическаго страха. Я поднялся на рукахъ, осмотрѣлся кругомъ въ комнатѣ, въ которую такъ привѣтно заглядывалъ серебристый лучъ луны,-- осмотрѣлся въ надеждѣ найти какую нибудь картину, какую нибудь статуэтку, чтобы хоть ими заняться отъ нечего дѣлать. Когда глаза мои переходили отъ стѣны къ стѣнѣ, воспоминаніе о прелестной книгѣ ле-Метра "Voyage autour de Ma Chambre" пришло мнѣ въ голову. Я рѣшился подражать французскому автору, стараясь отъискать занятіе и развлеченіе отъ скуки въ томъ, чтобы анализировать каждый предметъ, который мнѣ попадется на глаза, и, восходя къ происхожденію его, приплетать къ этому всѣ побочныя идеи, какія только могли родиться въ головѣ при взглядѣ на столъ, стулъ или умывальникъ.