"Теперь только въ первый разъ я былъ въ состояніи тронуться съ мѣста, встать со стула, подумать о средствахъ къ спасенію. Если бы малѣйшимъ шумомъ я далъ знать, что попытка задушить меня не удалась, то я погибъ навѣрное. Но не сдѣлалъ ли я уже шума? Я внимательно прислушался въ направленіи къ двери. Нѣтъ, ни звука шаговъ во внѣшнемъ коридорѣ, ни признака ходьбы въ комнатѣ надо мною -- повсюду совершенное молчаніе. Запирая и заставляя дверь въ мою спальню, я приставилъ къ ней, между прочимъ, старый деревянный сундукъ, найденный мною модъ кроватью.
"Сдвинуть этотъ сундукъ (кровь застывала въ моихъ жилахъ при мысля о томъ, что могло быть внутри этого сундука) и не произвести мы малѣйшаго шума было невозможно; думать выбраться изъ дома, теперь кругомъ запертаго, было бы верхомъ безумства. Оставалось одно средство -- окно, и я подошелъ къ нему на цыпочкахъ.
"Мея спальня была во второмъ этажѣ, надъ антресолемъ, и выходила окномъ на заднюю улицу, которая нарисована на вашемъ эскизѣ. Я протянулъ руку, чтобы отворить окно, вполнѣ сознавая, что отъ этого движенія зависѣла моя жизнь.
"Въ этомъ разбойничьемъ вертепѣ, конечно, не дремали: еслибы рама стукнула, если бы петля скрипнула, я былъ бы, можетъ быть, погибшій человѣкъ! Я употребилъ, по крайней мѣрѣ, пять минутъ, считая хладнокровно, на то, чтобы отворить окно. Но, въ тогдашнемъ состояніи боязливаго ожиданія, эти пять минутъ показались мнѣ за пять часовъ. Наконецъ мнѣ удалось отворить окно, тихо, со всею ловкостью, и я посмотрѣлъ внизъ на улицу. Соскочить прямо изъ окна на мостовую значило навѣрное разбиться. Я сталъ смотрѣть по сторонамъ. По лѣвой стѣнѣ дома шла широкая водосточная труба, которую вы нарисовали; она проходила подъ самымъ окномъ. Лишь только я увидалъ эту трубу, я былъ увѣренъ въ своемъ спасеніи; я вздохнулъ свободно, въ первый разъ послѣ того, какъ замѣтилъ движеніе балдахина, который стремился въ мои объятія.
"Для иного средство къ спасенію, которое я открылъ, показалось бы довольно затруднительнымъ и опаснымъ,-- для меня спуститься по трубѣ на улицу ничего не значило. Упражняясь въ гимнастикѣ съ малыхъ лѣтъ, я еще Въ школѣ славился искусствомъ карабкаться съ особенною отвагою и цѣпкостію; я былъ увѣренъ, что голова моя, руки и ноги будутъ служить мнѣ неизмѣнно въ самыя критическія минуты восхожденія и нисхожденія. Я занесъ уже ногу за окно, когда вспомнилъ, что мой платокъ съ деньгами остался подъ подушкой. Я охотно согласился бы оставить его тамъ; но чувство мести не позволяло мнѣ допустить, чтобы негодяи, упустивъ свою жертву, воспользовались деньгами. Такимъ образомъ я воротился къ кровати и привязалъ узелъ съ деньгами сзади къ моему галстуку. Лишь только я прикрѣпилъ его достаточно надежно, какъ мнѣ показалось, что по ту сторону двери кто-то дышетъ. У меня снова пробѣжалъ морозъ по кожѣ, пока я прислушивался. Нѣтъ! прежнее молчаніе въ коридорѣ: это былъ ночной воздухъ, проникавшій легонько въ комнату. Минуту спустя, я уже сидѣлъ на окнѣ; еще минута, и я уже цѣплялся за трубу руками и колѣнями.
"Я спрыгнулъ на улицу осторожно, сохраняя полное присутствіе духа, и первымъ дѣломъ моимъ было бѣжать въ часть полицейской префектуры, которая, сколько мнѣ было извѣстно, помѣщалась въ сосѣдствѣ. Подъ-префектъ и нѣсколько отборныхъ служителей не спали въ это время, готовясь, кажется, къ исполненію какого-то плана, имѣвшаго цѣлію открыть недавнее убійство, о которомъ предъ тѣмъ было только и рѣчи во всемъ Парижѣ. Когда я началъ свою исторію, впопыхахъ и на ломаномъ французскомъ языкѣ, я увидалъ, что подъ-префектъ принялъ меня за какого нибудь пьянаго англичанина, только, что обокравшаго прохожаго; но по мѣрѣ того, какъ я говорилъ, онъ убѣждался въ справедливости моихъ словъ. Прежде, чѣмъ я кончилъ, онъ сложилъ свои бумаги въ ящикъ стола, надѣлъ на себя шляпу, далъ другую мнѣ, потому что на головѣ моей не было ничего, кромѣ стоявшихъ еще дыбомъ волосъ, взялъ отрядъ солдатъ, приказалъ захватить своей командѣ всѣ инструменты, которыми, въ случаѣ надобности, можно было бы выломать двери, взворотить кирпичный полъ, и дружески подалъ мнѣ въ заключеніе руку, предлагая итти съ собою на поиски.
"Пока мы шли по улицѣ, подъ-префектъ не переставалъ распрашивать меня, едва успѣвая переводить духъ и уходя впередъ отъ своего отряда. Подойдя къ игорному дому, онъ разставилъ спереди и сзади его часовыхъ; въ дверь стали стучать немилосерднымъ образомъ, и въ окнѣ дома скоро показался свѣтъ. Я ожидалъ, что будетъ, стоя позади полицейскихъ служителей. Удары въ дверь повторялись съ новою силой и сопровождались криками:
"-- Отворите именемъ закона!
"При этомъ убѣдительномъ заявленіи, болты и запоры уступили передъ чьею-то невидимой рукой, и минуту спустя, подъ-префектъ стоялъ уже въ коридорѣ, допрашивая слугу, полу-одѣтаго и блѣднаго какъ смерть.
"-- Намъ нужно видѣть англичанина, который ночевалъ въ этомъ домѣ.