Опытъ послѣдней ночи научилъ меня избѣгать городскихъ предмѣстій; къ деревнѣ я не чувствовалъ никакого влеченія, а потому и направилъ свой путь на дорогу, которая, по моимъ соображеніямъ, должна была меня вывести къ самому центру столицы. Послѣ короткаго странствованія я очутился въ отличномъ паркѣ, наполненномъ красиво-одѣтыми дамами и кавалерами, ливрейными лакеями, лошадьми, экипажами и прочими принадлежностями роскоши и богатства. Я снова начиналъ испытывать мученія голода, который приближался ко мнѣ съ убійственной настойчивостью; а такъ какъ я ничего съѣдомаго на красиво-усыпанныхъ пескомъ аллеяхъ не находилъ, то и позволялъ себѣ выхватить большой кусокъ пирожнаго изъ рукъ одного чрезвычайно откормленнаго мальчика въ бархатной курточкѣ. Дитя, поражонное испугомъ, не успѣло еще обратиться съ жалобою къ своей нянькѣ, которая была занята разговоромъ съ очень длиннымъ, сухопарымъ солдатомъ, какъ уже и слѣдъ мой простылъ. Проходя мимо скамьи, къ одной изъ лучшихъ частей марка, я невольно обратилъ вниманіе на одну личность привлекательной наружности; это былъ человѣкъ среднихъ лѣтъ, въ очкахъ, читавшій книгу. Въ немъ проглядывало столько усладительнаго спокойствія, столько довольства, столько хорошаго расположенія духа, столько внушающаго къ себѣ почтенія, что я не могъ идти далѣе и расположился у ногъ его, высунувъ языкъ и глупо виляя хвостомъ.
"Еслибы судьба, думалъ я, "послала мнѣ такого хозяина, я носилъ бы ему корзинки, доставалъ бы брошенную въ прудъ трость, становился бы служить на заднихъ лапахъ -- однимъ словомъ, выполнялъ бы всѣ извѣстныя собачьи мудрости, чтобы выразить свой восторгъ и свою благодарность.
Недолго оставался я въ этомъ положеніи, которымъ обратилъ на себя вниманіе почтеннаго господина. Онъ всталъ съ мѣста и такъ поощрительно поманилъ меня за собою, что я тотчасъ же, безъ малѣйшаго колебанія, послѣдовалъ за нимъ. Мы прошли нѣсколько десятковъ шаговъ и чрезъ короткое время находились уже на широкой площади передъ большимъ угольнымъ домомъ, въ которомъ, казалось, мой новый знакомый жилъ. Когда онъ позвонилъ, то дверь тотчасъ же была отворена лакеемъ въ ливреѣ.
-- Джорджъ,-- сказалъ мой почтенный господинъ, весьма кроткимъ голосомъ,-- возьми эту собаку и позаботься объ ея содержаніи.
Приказанія добродѣтельнаго господина были буквально исполнены, и чрезъ нѣсколько минутъ я находился уже въ большой собачьей канурѣ, помѣщенной въ конюшнѣ, которая находилась въ концѣ сада; передо мною поставили плошку съ водой и блюдо съ костями и различными вкусными яствами.
Удовлетворивъ свой голодъ, я почувствовалъ какое-то особенное довольство и, осмотрѣвшись вокругъ, увидѣлъ еще трехъ собакъ различныхъ породъ. Одна изъ нихъ была маленькая, чорная лягавая собака; другая, немного побольше первой, была тоже лягавая, только шотландской породы; третья еще большаго размѣра изъ породы бульдоговъ, и наконецъ я, четвертый и самый большой песъ, помѣсь водолаза и овчарки, Я узналъ изъ разговора съ моими новыми товарищами, которые были весьма сообщительны, что одинъ изъ нихъ былъ купленъ на улицѣ, другой подаренъ старому господину его другомъ, а третій, подобно мнѣ, приглашонъ послѣдовать за нашимъ хозяиномъ. Всѣхъ ихъ отлично кормили, прекрасно содержали; люди выпускали ихъ въ извѣстные часы для прогулки, но никогда хозяинъ не бралъ ихъ съ собою. Многаго они ожидали отъ своего почтенного господина, но до-сихъ-поръ не могли вывести о немъ удовлетворительнаго заключенія. Онъ не любитель собакъ, это ясно, да и не охотникъ (я -- вздрогнулъ при этой фразѣ) -- не охотникъ потому, что никогда не ѣздилъ за городъ; казалось, ихъ держали какъ-будто напоказъ, а между тѣмъ не обращали на нихъ никакого вниманія, что было для нихъ загадкой, которой даже и при благоразумномъ моемъ содѣйствіи они не въ состояніи были разрѣшить. Въ продолженіе нѣсколькихъ недѣль я самъ находился въ томъ же положеніи, о которомъ мои товарищи мнѣ разсказывали, и начиналъ уже чувствовать тягостную усталость, вслѣдствіе, однообразія моей жизни; но вдругъ въ одно утро мнѣ показалось, что въ домѣ происходитъ какая-то особенная суета, и точно, вскорѣ послѣ завтрака, нѣсколько служителей взошло въ конюшню и всѣхъ насъ четверыхъ повели въ столовую, гдѣ находились нашъ хозяинъ и нѣсколько подобныхъ ему почтенныхъ на видъ джентльменовъ, украшенныхъ очками отличавшихся весьма кроткими и мягкими манерами.
-- Джорджъ,-- сказалъ нашъ хозяинъ, обращаясь къ одному вы служителей,-- все ли готово для хирургическихъ опытовъ?
-- Совершенно все,-- отвѣчалъ слуга.
-- Такъ сдѣлай же одолженіе,-- продолжалъ нашъ хозяинъ весьма ласково,-- сдѣлай такъ, какъ я говорилъ тебѣ.
Вслѣдствіе этого разговора, маленькая лягавая собачка была уведена; по истеченіи нѣсколькихъ минутъ служители возвратились за шотландкой и потомъ за бульдогомъ. Хотя мы и прохаживались по столовой передъ тѣмъ, какъ насъ уводили, но собравшіеся джентльмены не обращали на насъ никакого вниманія, а были болѣе заняты разговоромъ между собою у окна, которое выходило на площадь. Наконецъ очередь дошла и до меня и я послѣдовалъ за моимъ проводникомъ съ какимъ-то тайнымъ предчувствіемъ бѣды.