Съ этими словами онъ сдернулъ шаль, которую я закрутилъ какъ веревку вокругъ своей шеи и прилично надѣлъ мнѣ ее частью на голову, частью на плечи. Не удивительно было, что я не зналъ, какъ одѣваются женщины: я никогда не обращалъ вниманія ни на одну женщину, кромѣ миссъ Гвенліаны, а она не носила ни такихъ платьевъ, ни такихъ шалей.
Мы доѣхали почти до Понтардюлеса безъ всякихъ приключеній, какъ неожиданно, въ разстояніи одной мили до сборнаго пункта, увидали женщину, сидѣвшую на краю дороги. Она окликнула насъ, выразивъ удивленіе, что молодыя дѣвушки разъѣзжаютъ такъ поздно, и спросила, куда мы ѣдемъ. Я зналъ отъ Моргана, что это былъ пароль и отвѣчалъ, какъ онъ меня научилъ, что мы ѣхали къ нашей матери.
-- Ее зовутъ Ревекка? спросила она.
-- Да, конечно, отвѣчалъ я.
-- Ладно, воскликнула она, вскакивая съ мѣста:-- она и моя мать. Все обстоитъ благополучно. Вы ѣдете изъ Верхняго Киллея и я васъ караулю.
И этотъ человѣкъ, который былъ такой же женщиной, какъ и мы, бросился въ кусты, привелъ оттуда лошадь и присоединился къ намъ. Онъ былъ одинъ изъ дочерей Ревекки, досланныхъ на рекогносцировку и сказалъ, что о врагахъ не было ни слуху, ни духу, а потому, по всей вѣроятности, никто не помѣшаетъ исполненію нашего плана.
Прибывъ на сборный пунктъ, мы застали тамъ человѣкъ двадцать. Они всѣ были замаскированы, какъ мы, и вооружены дубинами, копьями, лопатами, кольями, топорами, старыми саблями, однимъ словомъ, всякимъ оружіемъ, какое только попало подъ руку. Слишкомъ было темно, чтобы узнать другъ друга и я только узналъ но голосу Пога Моргана и Бейнона. Вскорѣ къ намъ присоединились еще нѣсколько товарищей и тогда человѣкъ, который явился съ цѣлью предводительствовать нами, произнесъ краткую рѣчь. Онъ напомнилъ намъ, какую вопіющую несправедливость составляли заставы, объяснилъ, что до сихъ поръ Ревекка вездѣ имѣла блестящій успѣхъ, и пригласилъ насъ слѣдовать за нимъ къ ближайшей заставѣ, участь которой была рѣшена!
-- Вы сломаете заставу и сожжете домъ сторожа, воскликнулъ онъ:-- это будетъ справедливымъ протестомъ противъ тираніи и яснымъ доказательствомъ, что мы умѣемъ постоять за свои права, если никто не хочетъ насъ защитить. Слѣдуйте за мной и, главное -- молчаніе.
Раздался тихій ропотъ одобренія и мы только-что собрались въ путь, какъ мнѣ вошла въ голову мысль, что уничтожить заставу было совершенно справедливо, но сжечь домъ и имущество сторожа было слишкомъ жестоко. Поэтому, я подошелъ къ нашему предводителю и сказалъ смиреннымъ тономъ.
-- Извините меня, но развѣ справедливо сжечь домъ сторожа вмѣстѣ съ заставой? И что намъ дѣлать, если сторожъ будетъ защищать свое имущество? Надо и его сжечь?