Вскорѣ мы разломали ее на мелкіе куски и сложили всѣ обломки подлѣ дома, съ цѣлью устроить одинъ громадный костеръ. При этомъ мы смѣялись и шутили, а нѣкоторые оглашали воздухъ проклятіями. Наконецъ, все было готово и костеръ зажгли. Вдругъ я услыхалъ чей-то громкій голосъ:

-- Спасайтесь! Полиція!

Я поднялъ голову и увидалъ, что нѣсколько всадниковъ врѣзалось въ нашу толпу. Въ ту же минуту я вспомнилъ, что оставилъ свое ружье въ канавѣ у дороги и побѣжалъ за нимъ. Но многіе другіе такъ растерялись отъ внезапнаго нападенія, что забыли о своемъ оружіи и искали спасенія въ бѣгствѣ. Конечно, я не отрицаю, что наши враги выказали много мужества, нападая въ числѣ одиннадцати человѣкъ на сотенную толпу, но они имѣли за себя три преимущества. Во-первыхъ, они были приготовлены къ бою, а мы были застигнуты въ расплохъ, во-вторыхъ, они были хорошо вооружены, тогда какъ только нѣкоторые изъ насъ имѣли при себѣ оружіе и, въ-третьихъ, они представляли собой сомкнутую, дружную силу, а мы совершенно не знали, что такое дисциплина.

Впрочемъ, хотя большинство дочерей Ревекки опозорило себя бѣгствомъ, но нѣкоторые изъ насъ, несмотря на устрашенную толпу, увлекавшую съ собою всѣхъ и каждаго, стойко, мужественно дали отпоръ врагамъ. Доставъ изъ канавы ружье, я бросился туда, гдѣ свалка была сильнѣе. Луна и ярко горѣвшій домъ сторожа съ остатками заставы блестяще освѣщали всю сцену.

Первый, кого я различилъ въ общей свалкѣ, былъ Гью Ризъ, который, выхвативъ большую жердь изъ изгороди, наносилъ ею страшные удары одному изъ враговъ. Они схватились между собою и упали въ канаву, но такъ какъ я зналъ, что Гью сильнѣе многихъ, то предоставилъ ему окончить какъ знаетъ свое единоборство и обратился на полисмэна, который схватилъ одного изъ нашихъ за горло. Выхвативъ изъ кармана ножикъ, я глубоко поранилъ въ ногу лошадь, на которой сидѣлъ полисмэнъ. Животное грохнулось на землю, а сѣдокъ хотѣлъ спрыгнуть, но я ударилъ его по головѣ прикладомъ ружья и онъ упалъ на землю безъ чувствъ.

Затѣмъ я увидалъ, что Дженкинъ Томасъ отбивался отъ двухъ враговъ, одного на лошади и одного пѣшаго, которые хотѣли взять его въ плѣнъ. Онъ сражался, какъ левъ, но всадникъ, находившійся ко мнѣ спиною, такъ крѣпко схватилъ его за правую руку, что онъ не могъ болѣе отбиваться отъ своего другого противника.

-- Помоги, Эванъ, или меня заберутъ, воскликнулъ онъ въ отчаяніи, увидѣвъ меня.

Конечно, я не могъ потерпѣть такого несправедливаго боя, двухъ противъ одного, не могъ дозволить, чтобы моего товарища арестовали. Въ тоже мгновеніе я поднялъ къ плечу ружье, прицѣлился въ всадника и спустилъ курокъ. Прежде чѣмъ раздался выстрѣлъ, онъ обернулся ко мнѣ и лицо его показалось мнѣ знакомымъ, но тутъ не было времени вспоминать, гдѣ я его видѣлъ. Черезъ секунду онъ вскинулъ руками къ небу и упалъ съ лошади. Освобожденный отъ этого врага, Дженкинъ легко справился съ другимъ.

На нашей сторонѣ было слишкомъ мало бойцовъ и нѣкоторые уже были арестованы. Тогда Бейнонъ, дравшійся все время съ необычайнымъ мужествомъ, громко воскликнулъ:

-- Не стоитъ болѣе сопротивляться! Мы побѣждены. Спасайтесь, какъ кто умѣетъ.