-- Какъ васъ зовутъ? вдругъ спросила меня миссъ Гвенліана.
-- Эванъ Вильямсъ, миссъ, отвѣчалъ я.
-- А вы живете далеко?
-- Нѣтъ, миссъ, на вершинѣ горы.
-- Ну, Эванъ, сказала она:-- если вы можете ходить, то пойдемте; я хочу васъ сама проводить домой и передать на попеченіе кому-нибудь.
Старуха тутъ опять вмѣшалась.
-- Я не могу тебѣ этого дозволить, Гвенліана, воскликнула она: -- если ты не думаешь о себѣ, то должна вспомнить обо мнѣ, о твоемъ добромъ отцѣ и нашихъ слугахъ. Почемъ ты знаешь, что въ этой бѣдной хижинѣ нѣтъ тифа, оспы, кори, скарлатины или какой другой болѣзни. Конечно, Провидѣніе все устраиваетъ къ лучшему, но все-таки надо быть осторожнымъ.
Молодая дѣвушка только засмѣялась и покачала головой.
-- Если ты хочешь рисковать, то тебя не удержишь, продолжала старуха:-- но, по крайней мѣрѣ, спроси у этого мальчика, былъ онъ или кто-либо изъ его семейства въ рукахъ медика за послѣднее время.
Услыхавъ это, я не вытерпѣлъ, чтобъ ей не отвѣтить. Я не понималъ, что значитъ медикъ, но изъ сопоставленія этого слова со словами быть въ рукахъ, я заключилъ, что это, вѣроятно, было другое названіе полисмена. Меня очень оскорбила эта готовность подозрѣвать насъ въ какихъ-то проступкахъ, когда я очень хорошо зналъ, что ни противъ кого изъ насъ нельзя было сказать ни слова, да, наконецъ, еслибъ что-нибудь подобное и существовало, то неужели она думала, что я признаюсь въ этомъ и еще при молодой дѣвушкѣ. Поэтому, я отвѣчалъ довольно рѣзко: