-- Это человѣкъ, въ котораго ты выстрѣлилъ. Я видѣлъ, какъ ты прицѣлился. Чисто вышло, нечего сказать.
И, смотря на кровавое дѣло моихъ рукъ, я почувствовалъ дикую радость, что помѣшалъ, по крайней мѣрѣ, одному изъ нашихъ враговъ хвастаться, что онъ обратилъ въ бѣгство Ревекку. Что бы потомъ ни случилось, я могъ утѣшать себя всегда мыслью, что избавилъ свѣтъ отъ одного изъ тѣхъ, которые поддерживали вопіющія несправедливости, и если я вынужденъ былъ бѣжать, какъ трусъ, то, по крайней мѣрѣ, отомстилъ хоть одному за такой позоръ.
Бейнонъ указалъ мнѣ изгородь, подходившую къ самому навѣсу и шепнулъ мнѣ:
-- Мы можемъ подкрасться незамѣтнымъ образомъ къ самому навѣсу со всѣми нашими людьми. Одни могутъ тогда броситься внутрь навѣса и освободить плѣнныхъ, а пока будутъ бороться съ врагами. Мы въ одинаковомъ числѣ, а освобожденные товарищи тотчасъ увеличатъ наши ряды. Пойдемъ за другими.
Мы только-что хотѣли отправиться въ обратный путь, какъ я произнесъ такъ же шепотомъ:
-- Что это за странный шумъ? вы слышите?
-- Это вѣтеръ свиститъ въ кустахъ, отвѣчалъ Бейнонъ:-- идемъ скорѣе, нельзя терять ни минуты.
-- Нѣтъ, это конскій топотъ. Слышите? произнесъ я снова.
Мы прислушались и, черезъ минуту, дѣйствительно, раздался на дорогѣ конскій топотъ. Наши враги, повидимому, кого-то ожидали, потому что они немедленно вскочили съ земли. Еще нѣсколько мгновеній, и въ средѣ ихъ появился конный полисмэнъ.
-- Все обстоитъ благополучно! воскликнулъ онъ: -- солдаты ждали приказаній въ Понтардюлесѣ. Они слѣдуютъ за мною.