-- Прощай, Томъ, сказалъ я съ твердой рѣшимостью: -- ступай одинъ въ горы, какъ мы предполагали. Я съ тобой не пойду.
-- Ты не пойдешь! воскликнулъ Томъ, внѣ себя отъ удивленія:-- что съ тобой сталось и что ты хочешь дѣлать?
-- Я вернусь въ Сванси, отвѣчалъ я.
-- Въ Сванси? произнесъ Томъ:-- да ты съ ума сошелъ. Вѣдь тебя схватятъ и повѣсятъ.
-- Пусть ихъ дѣлаютъ, что знаютъ. Я долженъ во что бы то ни стало повидать миссъ Гвенліану и сказать ей, что я не намѣренно убилъ ея отца, что я не зналъ, въ кого я стрѣлялъ и что газеты лгутъ.
Томъ пристально взглянулъ на меня, полагая, что я бредилъ. Потомъ онъ старался меня уговорить отказаться отъ моего намѣренія, поднималъ меня на смѣхъ, бранилъ меня; но все тщетно. Никакая сила на землѣ не могла отвратить меня отъ того, что я считалъ единственнымъ средствомъ очистить себя въ глазахъ миссъ Гвенліаны, убѣдивъ ее, что если я убилъ ея отца, то это произошло совершенно случайно. Видя, что я добровольно вернулся только для того, чтобы ей сказать это, она, конечно, повѣритъ справедливости моихъ словъ, повѣритъ моему горю и проститъ меня.
Убѣдившись, что невозможно поколебать моей рѣшимости, Томъ хотѣлъ пойти со мной, но я объяснилъ ему, что это было бы очень глупо съ его стороны, напомнилъ о Мартѣ и указалъ ему, что его прямой долгъ заботиться объ ея счастьѣ. Такимъ образомъ, мнѣ удалось уговорить его предоставить меня моей судьбѣ и скрыться самому въ горахъ.
Мы находились съ нимъ въ совершенно различномъ положеніи. Онъ былъ обязанъ беречь себя ради женщины, которую онъ любилъ и которая его любила; но меня не любила никакая женщина, и мнѣ слѣдовало пойти къ той, которая была для меня дороже всего на свѣтѣ, и вымолить у нея не любовь, а прощеніе. О томъ же, что будетъ со мною послѣ свиданія съ миссъ Гвенліаной, я и не думалъ и мнѣ было въ сущности все равно.
Еслибы меня поймали, то, по всей вѣроятности, повѣсили, но, право, въ ту минуту мнѣ и въ голову не входила мысль о себѣ.