-- Очень нужно доктора, произнесъ съ неудовольствіемъ отецъ, возвратясь домой и узнавъ въ чемъ дѣло: -- гдѣ она найдетъ доктора, который бы зналъ столько, сколько старая Бетти Перкинсъ изъ Пенклодда? Я убѣжденъ, что одно ея слово или одинъ взглядъ сдѣлаютъ болѣе пользы больному, чѣмъ всѣ доктора и лекарства на свѣтѣ. Впрочемъ, если она пришлетъ доктора, то значитъ она ему и заплатитъ; пусть его приходитъ.
Доктора до меня допустили, хотя всѣ въ селеніи считали, что грѣхъ было обращаться за помощью къ человѣку, который получалъ деньги, тогда какъ Бетти Перкинсъ не брала ни гроша, если ей не удавалось вылечить больного. Я и самъ сомнѣвался, полезны ли будутъ моей рукѣ попеченія доктора, но этого желала миссъ Гвенліана и я не хотѣлъ ей перечить. Она меня такъ околдовала, что ея желаніе было для меня закономъ. Поэтому, ради нея, я былъ очень учтивъ съ докторомъ и вообще дѣлалъ все, что онъ приказывалъ, за исключеніемъ очевидныхъ нелѣпостей, какъ, напримѣръ, приказанія постоянно держать окно открытымъ въ комнатѣ, гдѣ я спалъ. Онъ очень настаивалъ на этомъ, увѣряя, что у насъ въ комнатѣ былъ такой спертый воздухъ, что могъ развиться тифъ, и мы, изъ любезности, отворяли окно при немъ, но какъ только онъ уходилъ, мы тотчасъ его снова запирали на глухо. Мы не были такіе дураки, чтобъ вѣрить всѣмъ его бреднямъ и простудиться, по его милости. Холодный, свѣжій воздухъ дѣло хорошее на улицѣ, но не въ спальнѣ. Въ такомъ случаѣ уже лучше и спать на открытомъ воздухѣ. Спальни только для того и существуютъ, чтобъ избѣгать холоднаго воздуха. Моя мать говорила, что нелѣпо расхолаживать теплый, пріятный воздухъ, стоявшій въ комнатѣ впродолженіи нѣсколькихъ дней. Только человѣкъ, которому должны были заплатить тѣмъ больше, чѣмъ дольше я болѣлъ, могъ требовать подобныхъ глупостей, но мы не были дураки и его не слушались.
III.
Благодаря ли искусству доктора или нѣтъ, но во всякомъ случаѣ моя рука, наконецъ, поправилась. Пока я былъ боленъ, миссъ Гвенліана навѣщала меня постоянно, читала мнѣ книги и приносила такіе вкусные супы, желе, пудинги и пр., что я удивлялся, какъ можно было изъ обыкновенныхъ яицъ, муки и мяса приготовить такую прелесть. Я помню, что Пегги, однажды, попробовавъ моего желе, воскликнула, что еслибы у нея былъ поваръ, умѣвшій такъ прекрасно стряпать, то она ѣла бы цѣлый день не останавливаясь. Признаюсь, и я былъ одинакого съ нею мнѣнія.
Разсказы, которые мнѣ читала миссъ Гвенліана, были также удивительные. Въ нихъ не говорилось о добрыхъ дѣтяхъ, которые дѣлались лордами и лэди, и о дурныхъ, кончившихъ жизнь въ тюрьмѣ, но это были разсказы о людяхъ, которые сражались со львами, медвѣдями, волками и змѣями, а также о волшебницахъ, которыя могли дѣлать все, что угодно своимъ жезломъ, походившимъ, въ моихъ глазахъ, на жезлъ Моисея. Всѣ ея разсказы были очень интересны, но я предпочиталъ волшебныя сказки, потому что волшебницы были страшныя и никогда нельзя было предугадать, что онѣ сдѣлаютъ.
Однако, надо сознаться, что о самой миссъ Гвенліанѣ я думалъ болѣе, чѣмъ о всѣхъ сказкахъ и волшебницахъ. Я находился совершенно подъ ея чарами и готовъ былъ все сдѣлать для нея; ея малѣйшее желаніе было для меня закономъ. Мнѣ кажется, что ея глаза дѣйствовали на меня всего болѣе и придавали ей ту страшную силу, которую она имѣла надо мною; и совсѣмъ тѣмъ, чувствуя себя вполнѣ связаннымъ по рукамъ и по ногамъ ея волей, я ни мало не желалъ освободиться изъ подъ этого ярма. Напротивъ, чѣмъ болѣе я ее видѣлъ, тѣмъ болѣе желалъ видѣть.
Узнавъ, что я не умѣю ни читать, ни писать, она начала понемногу учить меня граматѣ, а когда я выздоровѣлъ, то предложила продолжать эти уроки, съ тѣмъ чтобъ я приходилъ въ Пепфоръ, помѣстье ея отца. Конечно, я былъ очень радъ случаю видѣть ее и было рѣшено, что я буду ходить на урокъ каждое воскресенье послѣ обѣдни.
Пепфоръ находился не вдалекѣ отъ Сванси и въ четырехъ миляхъ отъ насъ. Это было прекрасное помѣстье, богатое всякаго рода животными и дичью, потому что сквайръ Тюдоръ былъ страстный охотникъ, зорко оберегалъ свои лѣса и считалъ всякаго охотившагося безъ позволенія самымъ преступнымъ и ненавистнымъ человѣкомъ. Я никогда не былъ въ Пепфорѣ и потому съ любопытствомъ отправился туда въ первое воскресенье по моемъ выздоровленіи. День былъ прекрасный и я достигъ до Пепфора гораздо позже, чѣмъ думалъ, потому что застрялъ на дорогѣ, любуясь прекрасными видами. Съ вершины Киллейской горы виднѣлось голубое море у Сванси, Маргамскіе лѣса и Парткомскіе пески. Потомъ съ холма у старой Гендрефойланской фермы открывалась живописная панорама Илейнскаго лѣса лежавшаго у ногъ съ своей зеленой, бурой листвой, Мумбльской бухты, съ маленькими бѣлыми парусами на зеркальной поверхности и Девонширомъ, туманно обрисовывавшейся на противоположномъ берегу. Все это было такъ прекрасно, залитое яркимъ солнцемъ, что я естественно часто останавливался въ восхищеніи. Увы! мнѣ никогда болѣе не придется взглянуть на эти чудныя, родныя картины, хотя душа моя такъ и рвется къ нимъ.
Наконецъ, я очутился въ Пепфорѣ и медленно пошелъ по дорогѣ къ большему дому сквайра. Но какъ я уже сказалъ, сквайръ Тюдоръ очень заботливо охранялъ свои лѣса, а они изобиловали кроликами и фазанами. Одни прыгали вокругъ меня среди зеленыхъ кустовъ, другіе кричали въ густой листвѣ деревьевъ, представляя большой соблазнъ для такого живого мальчика, какъ я. Въ природѣ всякаго ребенка и взрослаго, богатаго или бѣднаго, поймать и убитъ всякое живое существо, а потому естественно, что мнѣ очень хотѣлось поохотиться за кроликомъ или фазаномъ. Сначала я мужественно противостоялъ соблазну, но вдругъ увидалъ на травѣ стараго большого фазана, который шелъ, лѣниво передвигая лапы, очевидно, не имѣя возможности летать, по случаю какого-нибудь несчастія. Я не вытерпѣть и послѣдовалъ за нимъ: онъ заковылялъ быстрѣе, я уже протянулъ руку, чтобы схватить его. какъ онъ съ громкимъ крикомъ улетѣлъ въ чащу, оставивъ въ моихъ пальцахъ одно длинное перо изъ хвоста. Я остался какъ дуракъ съ открытомъ ртомъ. Что сталось бы со мною, еслибы на шумъ явился лѣсникъ и увидалъ бы у меня въ рукѣ перо фазана? Я поспѣшно вернулся на дорогу и ускорилъ шаги, рѣшившись не обращать болѣе вниманія на соблазнительныхъ птицъ. Но я не закалилъ себя противъ другого рода соблазна, именно противъ кроликовъ, и когда одинъ глупый кроликъ выскочилъ изъ-за куста подъ самыми моими ногами, я инстинктивно, безъ всякаго дурного намѣренія, бросилъ въ него палкой, бывшей у меня въ рукахъ. Маленькое животное, сшибленное съ ногъ сильнымъ ударомъ палки, покатилось по землѣ, я прыгнулъ къ нему, чтобы съ нимъ покончить, но прежде, чѣмъ мнѣ удалось это, кроликъ огласилъ воздухъ раздирающимъ визгомъ. Черезъ минуту, онъ уже спокойно лежалъ въ моемъ карманѣ; но не успѣлъ я сдѣлать двухъ шаговъ, какъ передо мною возсталъ какъ бы изъ подъ земли самъ сквайръ Тюдоръ. Я старался побороть свое смущеніе, но все-таки покраснѣлъ, какъ піонъ. Сквайръ взглянулъ на меня подозрительно.
-- Слышали ли вы визгъ кролика? спросилъ онъ.