И мы всѣ повторяли эти слова, не останавливаясь ни на минуту и все скорѣе, скорѣе, потому что Смитъ и Гью бѣжали ужасно скоро, а это заставляло сорокъ, часы и меня выбиваться изъ силъ, чтобъ поспѣть за ними.
XVI.
Прошло нѣсколько недѣль прежде, чѣмъ я пришелъ въ себя, и когда я открылъ глаза, то увидѣлъ, что лежу въ постели, въ тюремномъ лазаретѣ.
У меня было воспаленіе въ мозгу и я находился въ большой опасности. Войдя въ мою келью, на слѣдующее утро послѣ моего прибытія въ тюрьму, сторожъ нашелъ, что я сижу на постели, уставившись глазами въ стѣну и громко повторяю какія-то слова, но такъ шибко, что онъ не могъ ихъ разобрать. Видя, что я не обращалъ на него никакого вниманія, онъ пошелъ за докторомъ я тотъ перевелъ меня въ лазаретъ, гдѣ я долго былъ между жизнью и смертью.
Очнувшись, я былъ такъ слабъ, что не могъ ничего сообразить, но потомъ, мало по малу, силы ко мнѣ возвратились, и я началъ припоминать все, что случилось до моей болѣзни. Я спрашивалъ себя, знали ли мои родственники и Биль Джонсъ, гдѣ я и, если знали, то отчего они меня не навѣстили. Но когда я объ этомъ сказалъ доктору, то онъ отвѣчалъ, что я недостаточно силенъ для пріема посѣтителей. Поэтому, я терпѣливо ждалъ; впрочемъ, я былъ слишкомъ слабъ, чтобъ даже выразить нетерпѣніе и къ тому же всякое чувство было во мнѣ заглушено сознаніемъ, что я не оправдалъ себя въ глазахъ миссъ Гвенліаны. и что она меня считаетъ преднамѣреннымъ убійцей ея отца.
Потомъ я припомнилъ, что меня навѣрное приговорятъ къ смертной казни и мнѣ показалось, что было жестоко вылечить меня отъ болѣзни и посылать ко мнѣ доктора только для того, чтобъ въ концѣ-концевъ меня повѣсить. Я предпочелъ бы умереть въ постели отъ воспаленія.
Все это меня тревожило, но очень смутно, и я находился въ такомъ изнеможеніи, что ничего не принималъ близко къ сердцу, и не смотрѣлъ впередъ далѣе сегодняшняго дня.
Наконецъ, я настолько поправился, что ко мнѣ допустили отца, мать и Марту. Но Биль Джонсъ все-таки не приходилъ меня навѣстить, и на мой вопросъ, что съ нимъ, они неохотно отвѣчали, что онъ здоровъ и поспѣшно перемѣнили разговоръ. Однако, впослѣдствіи, какъ только я собрался съ силами, мнѣ разсказали, что сдѣлалось съ Билемъ Джонсомъ. Удивительная эта была исторія. Оказалось, что нашъ Биль Джонсъ, котораго я подобралъ на рынкѣ въ Сванси, былъ не кто иной, какъ сынъ сквайра Тюдора, Овенъ, котораго всѣ считали потонувшимъ. Значитъ, онъ былъ братомъ миссъ Гвенліаны и законнымъ наслѣдникомъ Пепфорскаго помѣстья, которое иначе переходило, какъ мужской ленъ, къ дальнему родственнику сквайра.
Но мнѣ надо разсказать эту любопытную исторію сначала.
Въ то время, когда родился Овенъ Тюдоръ, жила въ Сванси женщина, по фамиліи Джонсъ. Она была по ремеслу воровка, но также собирала и милостыню; она подружилась съ нянькой Овена, убѣдила ее стащить нѣсколько мелкихъ предметовъ, принадлежавшихъ ея госпожѣ, и этимъ держала ее въ своихъ рукахъ.