Вотъ какъ разсказала нянька о случившемся, и никто такъ не убивался о потерѣ ребенка, какъ она. Ожидая, что море выброситъ на берегъ тѣло бѣднаго ребенка, сквайръ посылалъ нѣсколько дней сряду толпу людей на поиски вдоль всего берега между Мумбльсомъ и Сванси. Но все было тщетно. Вѣроятно, ребенка унесло въ океанъ, такъ что даже не нашли бывшихъ на немъ маленькаго платьица и шляпки съ лентами.
Бѣдная мистрисъ Тюдоръ, которая никогда не отличалась крѣпкимъ здоровьемъ, не могла перенести этого рокового удара, начала чахнуть и, наконецъ, умерла, когда Гвенліанѣ было восемь лѣтъ. Съ тѣхъ поръ сестра сквайра, миссъ Елизабета, поселилась въ его домѣ и приняла все хозяйство въ свои руки.
Это была добросердечная старая дѣва, но у нея были очень странныя идеи по многимъ вопросамъ и я никакъ не могъ съ ней ладить, что, впрочемъ, быть можетъ, происходило отъ ея видимой антипатіи ко мнѣ. Она никакъ не могла понять, что бѣдные люди созданы изъ той же плоти и крови, какъ и она. Она готова была помочь бѣднымъ, но дѣлала это съ такимъ гордымъ пренебреженіемъ, словно они были кошки или собаки, а не существа, думавшія, говорившія и чувствовавшія такъ же, какъ она.
Одной изъ самыхъ любопытныхъ чертъ ея характера была ужасная осторожность, побуждавшая ее принимать мѣры противъ всѣхъ могущихъ встрѣтиться опасностей, хотя она всегда говорила, что Провидѣніе все устроиваетъ къ лучшему. Она такъ часто повторяла эту фразу, что, вѣроятно, вѣрила въ нее, но все-таки полагала, что и сама можетъ помочь Провидѣнію въ наилучшемъ устройствѣ вещей.
Я очень хорошо помню, какъ въ одно воскресеніе миссъ Гвенліана была нездорова и просила тетку дать мнѣ урокъ вмѣсто нея; и смѣшной же это былъ урокъ. По правдѣ сказать, мнѣ далеко не нравилась эта замѣна, такъ какъ я учился только изъ угожденія миссъ Гвенліанѣ; но, не желая ее разсердить, я смиренно принялся за работу подъ надзоромъ миссъ Елизабеты, которая никогда никого не учила, кромѣ приличныхъ дѣвочекъ, посѣщавшихъ воскресную школу близь Пепфора и принадлежавшихъ къ англиканской церкви. Диссентеровъ же она ненавидѣла и считала даже грѣхомъ говорить о нихъ. Поэтому, невѣденіе мною всего того, что, по ея мнѣнію, я долженъ былъ знать, привело ее въ неописанное изумленіе.
Прежде всего, она стала задавать мнѣ вопросы изъ англиканскаго катехизиса и, видя, что я никогда объ немъ не слыхалъ, разсердилась и, давъ мнѣ книжку, велѣла выучить наизусть первую страницу. Я повиновался и вскорѣ повторилъ ей безъ ошибки весь урокъ. Она немного смилостивилась.
-- Ну, теперь посмотримъ, понимаешь ли ты то, что училъ, сказала она:-- куда тебя носили, чтобы крестить?
-- Никуда, произнесъ я, не понимая, какого отвѣта она отъ меня ждала.
-- Такъ тебя крестили на дому?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ я:-- нигдѣ.