-- Эх, бабушка, плохо же ты меня знаешь! Себя я помню и честь свою я берегу.
Марина вышла из своей хибарки, Маруся проводила ее, а затем, заперев ворота, вернулась в горницу.
Начинало темнеть. Девушка зажгла ночник и села, пригорюнившись, к столу.
Невеселые, нерадостные мысли бродили у нее в голове. Слова "твой отец и знатный, и богатый" запечатлелись у нее на сердце.
"Отец знатный, богатый... А кто же моя мать? Бабушка про то ничего не говорит. Только и сказала, что моя мать умерла и что звать ее Марьей. А кто была она -- я не знаю... Надо непременно поразведать, поразузнать. Правда, бабушка обещала сказать, но когда скажет? Легко ли ждать? За отца мне молиться не велела. "Он, -- говорит, -- злой и немало тебе наделал зла". Какой же отец учинит зло родной дочери? Нет, думается мне, что все мои наряды идут от отца, да и едим, и пьем мы сладко -- тоже на отцовы деньги. Ведь бабушке взять негде; наверное, отец нам помогает".
Тут размышления девушки были прерваны тихим стуком в ворота.
Маруся вздрогнула, но все же решила подойти к воротам и спросила:
-- Кто стучит?
-- Это я... я, Маруся...
Девушка узнала знакомый голос и отперла ворота.