-- Отец... я... я уйду, -- бледнея, промолвил князь Иван и направился к двери.
-- Ступай, ступай! Ты только мешаешь.
-- Отец, попридержись немного, не то будет плохо, -- уже в дверях тихо произнес молодой Долгоруков и вышел.
-- Про какую духовную, подписанную государем, вы говорите, князь? -- значительно посматривая на Алексея Долгорукова, спросил Остерман.
-- А про ту духовную, в которой император Петр Алексеевич после себя соизволил престол оставить своей обрученной невесте Екатерине.
-- Про это, князь, я ничего не знаю.
-- Еще вчера его величество соизволил приложить к духовной свою руку, -- нисколько не смущаясь, солгал князь Алексей.
-- Как? Государь даже подписал? -- притворно удивляясь, воскликнул Остерман.
Ему нетрудно было догадаться, что Алексей Григорьевич говорит про подложную духовную, он знал, что государь никакой духовной не подписывал.
-- Как же, как же!.. Государь соизволил свою руку под духовной приложить.