-- Она была моей невестой прежде. Когда меня с нею обручали, тогда я находился под опекой у Меншикова; он делал со мною что хотел. А теперь, Наташа, все не то, эту опеку я сбросил со своих плеч... Я ни с кем не хочу разделять свою власть. Я -- император, мне Бог вручил эту власть, -- с большим воодушевлением проговорил император-отрок.
-- Петруша, как ты хорош в своих словах! Ты говоришь совсем как большой, -- любуясь на державного брата, с восхищением проговорила великая княжна Наталья Алексеевна.
-- А кроме того я еще силен. Меншиков против меня богатырем смотрит, а я осилил его, -- детски-хвастливо проговорил император-отрок. -- Однако оставим говорить про это. Меншиковы мне страшно надоели, и я буду очень рад скорее отделаться от них. Дня через два-три их не будет...
VIII
Между тем Меншиков принимал все меры для поддержания ускользавшей от него власти, и чтобы хоть несколько умиротворить государя, послал к нему свою жену и дочерей.
Немало пришлось выждать Дарье Михайловне в Петергофском дворце, пока о ней доложили императору. Ее дочери направились на половину великой княжны Натальи Алексеевны.
Холодно принял ее государь и спросил о цели ее прихода.
-- Я пришла к вам, государь, за милостью, -- со слезами ответила Дарья Михайловна, опускаясь на колена.
-- Встаньте, княгиня, и говорите, что вам надо?
-- Милости, пощады, государь!