-- Спасибо, Ваня, спасибо!.. Знаю, любишь ты меня, предан мне. А Андрей Иванович тебя не любит.
-- Государь, когда же я... -- меняясь в лице, пробормотал Остерман.
-- Да, да, ты не любишь Ваню; говоришь, что он отвлекает меня от занятий науками... Ведь говорил?
-- Я... я к князю Ивану Алексеевичу душевную привязанность имею...
-- Ну хорошо, Андрей Иванович, хорошо, я пошутил... Так ты говоришь, нам скоро можно и в Москву ехать? -- меняя разговор, спросил у Остермана государь.
-- Можно, государь, дней через пять-шесть.
-- И отлично! Вот мы спровадим из Питера Меншикова, а сами в Москву поедем. Я люблю Москву, очень люблю! А знаете почему? Потому что, говорят, Москву любил мой отец... И Наташа любит. А ты, Ваня, любишь ли Москву? Да? У твоего отца, кажется, под Москвой большая усадьба есть?
-- Есть, государь. Горенки прозывается.
-- И охотиться, Ваня, можно?
-- Как же, наши леса изобилуют дичью. В них даже попадается и красный зверь.