Сапожкова въ жаръ бросало; со скамей кричали: "О Магометѣ, о Магометѣ".
-- О Магометѣ, отвѣчаетъ Сапожковъ, вздохнувъ нѣсколько посвободнѣе.
-- Кто такой былъ Магометъ? спрашиваетъ Петръ Михайловичъ.
"Экъ донимаетъ какъ!" думалъ между тѣмъ Сапожковъ, смотря совсѣмъ въ сторону, и наводя немного ухо къ ученикамъ. Тамъ что-то шептали, но не слышно; "дуй ихъ горой!" да и слухъ-то у него какъ-то былъ туговатъ. Жестокое молчаніе.
-- Кто такой былъ Магометъ! да отвѣчайте! крикнулъ настойчиво учитель.
"Эхъ бѣда", подумалъ Сапожковъ: "надо что нибудь сказать." И Сапожковъ сталъ соображать. Онъ слыхалъ когда-то объ Ермакѣ, о томъ, что онъ былъ казакъ и, немного погодя, брякнулъ:
-- Донской казакъ.
Классъ разразился хохотомъ; даже никогда неулыбающійся Крестовоздвиженскій улыбнулся.
-- Скажите, какая вѣра въ Турціи? сталъ наводить Петръ Михайловичъ Сапожкова.
Опять молчаніе, но со столовъ шепчутъ: "магометанская, магометанская"; Сапожковъ не дослышалъ и отвѣчаетъ: