Которые стекло чтутъ ниже минераловъ.
.... Вотъ двѣнадцать томовъ Хераскова; изъ этого многое начиналось, даже "Кадмъ и Гармонія", но и оставалось только при началѣ, хотя:
Владиміръ, Іоаннъ щитомъ его покроютъ
И въ храмъ безсмертья приведутъ.
-- Николевъ, милый Николевъ -- все изъ него прочитано, такая крупная печать, такъ раскидисто напечатаны его стихотворенія, такъ ихъ много-много; но во всѣхъ ничего иль очень мало, только и помню, что онъ писалъ какой-то дамѣ:
Соку брусничнаго
Вамъ посылаю,
Кушать желаю.
"Уранія"! Розовая Уранія, съ отвратительной синей бумагой: стихи, проза -- или плохо, или очень мудрено. Но вотъ книги, которыя не всегда и посмотрѣть рѣшались, такъ что вечеромъ... одному страшно; откроите -- на первой страницѣ картинка: вверху глазъ въ треугольникѣ, подъ нимъ шаръ, подъ шаромъ дерево, къ дереву летитъ какая-то зловѣщая птица, сверху извивается какая-то лента, на которой все надписи, удивительно глубокомысленныя. Вотъ огромная тетрадь синей бумаги, исписанная стариннымъ, но чрезвычайно четкимъ почеркомъ; на заглавномъ листѣ крупными и красивыми буквами написано: "Гермеса Трисмегиста познаніе естества и открывающагося въ немъ великаго Бога, въ 17 книгахъ содержащееся, сочинено Алефоеиломъ." Но вотъ заглавіе, которое такъ заманчиво сулило бездну наслажденій: "Духовный рыцарь или ищущій премудрости" -- книга раскрывалась; но тамъ шла рѣчь вовсе не о турнирахъ, ни о прекрасныхъ дамахъ и ихъ пажахъ, но о какихъ-то "духовныхъ сластолюбцахъ, прилежащихъ къ тайнымъ наукамъ не по любви къ истинѣ". Въ изумленіи становились мы передъ этими книгами! И хотѣли читать и непонятно. Да къ тому же и опасно: разъ отецъ засталъ меня съ книгою, на которой нарисованъ былъ глазъ, сердито взялъ ее и сказалъ, что мы еще малы для этихъ книгъ.
Но за то для насъ былъ кладъ въ этомъ сундукѣ въ другихъ книгахъ. Вотъ маленькіе томики, съ сѣренькими картинками, на которыхъ рисовались чудныя дамы въ перьяхъ, великолѣпнѣйшіе рыцари въ латахъ, съ поднятымъ забраломъ и съ цѣлымъ возомъ перьевъ на шлемѣ. Черный замокъ стоитъ вдали, мостъ поднятъ, передъ мостомъ рыцарь трубитъ въ рогъ; на стѣнѣ замка стоитъ тоже рыцарь и тоже трубитъ въ рогъ, а вверху изъ башни, изъ самаго высокаго окна, глядитъ женское лицо. Что это такое? какъ любопытно! О, вы, незабвенныя Удольфскія таинства, ты -- Полночный колоколъ или таинство Когенбургскаго замка, ты -- Амалія или хижина среди горъ, какія волшебные дни и вечера проводились здѣсь же возлѣ печки. Сколько страха, нетерпѣнія -- что будетъ съ героями? Куда ведетъ чрезъ эти подземелья бѣлая женщина, съ покрываломъ и съ фонаремъ въ рукахъ?