-- Боже мой, какая высота! замѣтилъ Николай Михайловичъ.-- Вотъ, я думаю, оттуда видъ-то.
-- И, и! отвѣтилъ на это Ѳока Данилычъ.
-- Что же видно?
-- Все лѣсъ-съ. Верстъ на сто кругомъ-съ. Сосновый дремучій лѣсъ-съ! Вотъ съ этой стороны, гдѣ гора-то-съ, маленько повыгорѣлъ, а вотъ за рѣкой-то -- у-у!-- непроходимая...
Дорога между тѣмъ подошла къ самой рѣкѣ, такъ что Николай Михайловичъ недоумѣвалъ, какъ они переправятся.
-- Здѣсь бродъ-съ, замѣтилъ Егоръ:-- мелко-съ. Садитесь, батюшка, въ телегу-то-съ.
Дѣйствительно дамы, дѣти и Николай Михайловичъ сѣли въ телегу.
-- Егорка! закричала Быкова:-- не сажай старую кичку; пусть ее промоетъ; гляди-ко, рожа-то! Экъ ее упарило!
Лошади перевезли господъ и воротились за дѣвушками; нѣкоторыя изъ нихъ предпочли идти просто въ бродъ, потому что тутъ было мелко.
-- Разъ мы сюда пріѣзжали еще при покойномъ папенькѣ вашемъ, сказалъ Ѳока Данилычъ Озерову: -- на охоту. Такъ вотъ подальше-то тутъ, на лѣвомъ берегу, есть кручь и прямо надъ рѣкою, а мы ѣдемъ по правому-то берегу. Слышимъ ревъ страшный -- быкъ не быкъ, невѣдомо кто. Смотримъ, а медвѣдь полѣзъ на песчаную-то кручу и ужь совсѣмъ было-взобрался на вершину, такъ что одной передней лапой вцѣпился когтями въ сосну, а другими опереться не можетъ: песокъ-отъ, знаете, осыпается -- и реветъ!