Отказалися опёнки;
У насъ ноги очень тонки --
Не пойдемъ мы на войну --
Неповинны никому.
Отказалися волнушки:
Всѣ мы -- старыя старушки...
Многіе успѣли набрать грибовъ по цѣлой корзинѣ и несли ихъ съ пѣснями къ телегѣ, чтобы потомъ отправиться въ лѣсъ снова. Николай Михайловичъ подошелъ къ рыжему Василью, который дралъ во всю глотку приведенную выше пѣсню. На душѣ нашего героя было блаженство; но въ глубинѣ ея лежалъ таки чуть замѣтный червякъ -- этотъ вѣчно неотвязный вопросъ: зачѣмъ? Но, боже мой! Громко ли говоритъ этотъ вопросъ въ юности?... Когда молодой человѣкъ присоединился къ своей семьѣ, тамъ уже кипѣлъ самоваръ. Варя разливала чай; Егоръ, заложивъ руки за спину и безъ шапки, стоялъ возлѣ; кругомъ -- кто ближе, кто дальше, сидѣли дѣвушки, женщины. Андреянъ невдалекѣ хлопоталъ возлѣ телеги. Молодой человѣкъ, взглянувъ на разрумянившееся лицо Вари, сѣлъ тутъ же и сталъ прислушиваться къ разговору.
-- Честью денегъ не наживешь, Анфиса Николавна, говорилъ Егоръ своимъ протяжнымъ голосомъ.-- Оно, конечно, у него мельница знатная, да все-таки-съ, этакихъ капиталовъ не наживешь.
-- А богатъ онъ? спросилъ кто-то изъ дѣтей.
-- Богатъ-съ. Кабы не богатъ былъ-съ, такъ сталъ ли бы экія жертвованія дѣлать? Помните, Ѳедотково-то выгорѣло; такъ какъ себя оказалъ!