-- А что же онъ сдѣлалъ? спросилъ Николай Михайловичъ, который, узнавъ, что рѣчь идетъ о мельникѣ Саватеѣ, котораго мельница была недалеко отъ ихъ усадьбы, слушалъ внимательно разговоръ.
-- Да мужики-то стали сбирать на погорѣлое мѣсто; ну, всѣ и давали помощь по силѣ трудовъ своихъ праведныхъ: кто грошикъ, кто копеечку, кто гривенку; помѣщики-то и по рублю и по пяти давали. Пришли къ дѣдушкѣ Саватею. "Что вы?" -- "Божіе посѣщеніе, Саватей Ѳедосѣичъ, Богъ наказалъ", говорили мужички со слезами, кланяясь въ ноги старику. "А много ли у васъ тамъ дворовъ-то было?" спросилъ тотъ, но обыкновенію нахмурясь.-- "Да 10 дворовъ".-- "Ну, придите завтра". На ночь чу ушелъ куда-то, а утромъ, когда мужички пришли, работница и вынесла имъ 500 рублей все серебряными деньгами: значитъ, по 50 руб. на дворъ; самъ-то и не показался.
-- Да откуда же у него деньги-то?
На этотъ вопросъ опять всѣ замолчали; черезъ минуту, однако, Андреянъ, какъ бы нехотя, проговорилъ:
-- На Винту-то его часто по ночамъ видаютъ.
-- Ну, такъ что же?
Андреянъ не сталъ и говорить больше, а просто отошелъ къ телегѣ; онъ сталъ ночинивать что-то у шлеи.
-- Водяныхъ тутъ много-съ, бойко отвѣтилъ Васька, тряхнувъ рыжими космами.-- Дѣдушка Саватей -- вѣдь колдунъ-съ, онъ знается съ нечистыми.
Николай Михайловичъ улыбнулся; засмѣялась и Бычиха; но нянька подхватила:
-- Вы смѣйтесь, а подите-ка, сходите ночью на Винтъ, такъ небось...