"Пой, Варя, пой! кричали въ небѣ жаворонки:-- теперь весна, лѣто, пой съ нами".
"Ахъ, Боже мой!" думала Варя, хватаясь за работу: "скоро обѣдъ, а я еще и не принималась. Странно, право!"
Варя начинала шить, но, немного погодя, опять взглядывала въ поле.
"Ахъ, какъ жарко", думала она: "хотя бы вечеръ поскорѣй, легче бы работать!"
"Не объ работѣ думаешь ты" шептало поле, клоня по вѣтру къ Варѣ свои качающіеся цвѣты и колосья: "а думаешь: придетъ ли онъ? Да, придетъ, придетъ". Варя опять принималась шить, но работа не шла.
Взглянемъ, однакожъ, что дѣлается въ Демидовѣ. Тамъ тоже встали нерано. Говорятъ, человѣкъ никогда не бываетъ такъ самимъ собою, какъ въ минуту пробужденія. Въ то время, когда многочисленныя внѣшнія вліянія прошедшаго дня не поспѣли достаточно проснуться, а звуки дня наступающаго не долетѣли еще до души, человѣческая сущность каждаго дѣятельнѣе, чѣмъ когда нибудь; тотъ моментъ, на которомъ остановился ходъ духовнаго человѣка, дѣйствуетъ самостоятельнѣе.
Всякій пробуждается именно съ тѣмъ вопросомъ его внутренней жизни, до котораго онъ въ данную минуту дозрѣлъ. Такъ, кажется, случилось и съ нашими героями. Ѳока Данилычъ вскочилъ раньше всѣхъ съ мыслью, что проспалъ, что грѣшному человѣку не подобаетъ спать такъ долго, когда все въ божіей природѣ трудится и поетъ хвалебный гимнъ Творцу. Поспѣшно умывшись, онъ всталъ на колѣни передъ кивотомъ и, кладя кресты на груди, читалъ почти вслухъ съ глубокимъ чувствомъ молитвы.
Анфиса Николаевна проснулась съ думами матери и хозяйки. Мы видѣли, что въ Варѣ проснулась, какъ цвѣтокъ въ почкѣ, первая, еще несознаваемая ею любовь дѣвушки. Бычиха проснулась съ своими немощами, изъ которыхъ главная и, кажется, единственная, была ея необъятная толщина. Впрочемъ, тутъ страдалицей была не столько Бычиха, сколько Арина, которая должна была ее поднимать, класть опять, тереть, постукивать и за все это получать только одни ругательства и крики.
Когда дневной свѣтъ бросился въ глаза Озерову и своею лучезарною ясностію освѣтилъ мысли и чувства, вопросъ: зачѣмъ? чуть слышный вчера, теперь крикнулъ ему такъ громко и внятно, что онъ даже вскочилъ съ постели. "Какую глупость я сдѣлалъ вчера!" говорилъ онъ про себя, поспѣшно одѣваясь. "Сосѣдка, почти сестра, бѣдная дѣвушка! Мать-то ея на рукахъ меня носила! Ахъ, скверно, скверно!" И молодой человѣкъ началъ ходить по комнатѣ скорыми шагами. "Надо какъ-нибудь поправить дѣло. Буду подальше! Не пойду къ нимъ -- ну, забудется".
Рыжій Васька принесъ платье одѣваться.