-- Хороша, да кажись, и отъ тебя недалеко.
-- Какъ же! черезъ поле...
-- Ну, вотъ ей пойдетъ въ приданое, передъ обрученьемъ же.
У матери сердце замерло отъ восхищенья. Любимый сынъ вѣкъ возлѣ нея... Она будетъ няньчить внуковъ... Со слезами на глазахъ, она протянула руку Бычихѣ.
-- А умру, все -- ея, сказала та:-- вотъ, читай завѣщанье.
Старуха вытащила изъ знакомаго намъ зеленаго мѣшка бумагу и подала Анфисѣ Николаевнѣ. Та отклонила руку старухи и сказала, что она вѣритъ ей безъ того.
-- Нѣтъ, тутъ, мать моя, не вѣра; вѣруй въ Бога и святыхъ его; читай-ко, читай.
Анфиса Николаевна, дѣйствительно, увидѣла, что Быкова отказывала все имѣніе, состоящее изъ 160 душъ и двухъ усадебъ, крестницѣ своей Варѣ, изъ которыхъ одну передавала передъ ея выходомъ зажужъ, а остальную послѣ смерти.
-- Да у кривой, матушка, домокъ-отъ, слава-богу! сусѣки да погреба ломятся; и капитальцу-то, чай, около десяти тысячъ есть. Домовита вѣдь: больше продастъ, чѣмъ купитъ. Ну, да и мужескаго-то пола, чай, по послѣдней ревизіи будетъ душъ 30. Вѣдь это все -- варино. Теперь у нихъ будетъ душъ 200, а какъ мы съ кривой-то ноги протянемъ, такъ и всѣ 300 незаложенныхъ, да два домика -- полная чаша. Такъ, мать моя, можно будетъ благодарить Бога; а тамъ въ Питерѣ-то могутъ окрутить и совсѣмъ на голой: всяко бываетъ.
Сильно билось сердце матери. Мирная, прекрасная семейная будущность любимаго сына, который будетъ неразлучно жить съ нею, у котораго будетъ такая милая, хотя немодная, но нравственная, кроткая жена... радостныя слезы побѣжали у нея по щекамъ.