"А можетъ быть, онъ, бѣдненькій" думала Варя, сидя за пяльцами въ своей комнатѣ: "томится любовью ко мнѣ. Онъ боится, что мать не позволитъ. Ахъ, я, глупая, какъ холодна была съ нимъ! Да что дѣлать... стыдно ужасно!"
Вдругъ въ комнату вошла мельникова внучка. Варя очень обрадовалась сосѣдкѣ.
-- Здравствуй, Поля! то это ты такъ давно у насъ не бывала?
-- Некогда было, барышня: дошивала...
-- Что, все золотомъ шьете?
-- Да-съ, плащаницу вышивали.
-- Куда?
-- Заказная.... дѣдушкѣ заказали; а вы что шьете, барышня, коверъ? Давайте-ко, я вамъ подсоблю; кому это?
-- Въ церковь, отвѣтила Варя и задумалась. Дѣло въ томъ, что коверъ этотъ шился давно и совсѣмъ не для церкви, а просто на продажу: Ѳедосья Васильевна и досуги дочки употребляла на пользу. Но когда пошло дѣло объ извѣстномъ сватовствѣ, мать и дочь рѣшили пожертвовать этотъ коверъ въ церковь. Онѣ хотѣли, чтобы въ тотъ день, когда Варя будетъ вѣнчаться, коверъ этотъ также лежалъ у престола божія. Варя блѣднѣла, когда думала, что на этомъ самомъ коврѣ, на которомъ столько слезъ было пролито о немъ, можетъ стоять онъ -- съ другою!
-- Что это вы, барышня, такъ давно у насъ на мельницѣ не были?