Буреломовъ подмигнулъ профессору и захохоталъ.
-- Видите,-- еще не привыкъ... Благородная гордость и все прочее...
-- Какая тамъ гордость? -- нетерпѣливо произнесъ молодой человѣкъ.-- Просто, врать не хочу, а говорить правду -- непріятно... Вѣдь всѣ мы времъ! -- съ нехорошей усмѣшкой обратился онъ къ профессору.-- Хочется какъ-нибудь свое безобразіе оправдать,-- ну, и выдумываешь... Вотъ я съ нимъ цѣлый годъ хожу, и каждый разъ онъ себя по новому рекомендуетъ. То онъ изъ разстриженныхъ поповъ до ссыльный студентъ, то чиновникъ, пострадавшій за правду,-- и чортъ его знаетъ, чего только не наговоритъ...
Сынъ вселенной захохоталъ еще громче.
-- А какъ же? -- весело воскликнулъ онъ.-- Намъ безъ этого нельзя. Кушать-то вѣдь надо, ну и говоришь, что кому соотвѣтствуетъ. Примѣрно, съ бабой деревенской -- одинъ разговоръ; съ мужикомъ -- другой, съ купцомъ -- третій,-- у каждаго человѣка надо свое мягкое мѣсто найти. И достигаетъ!
-- Достигаетъ? -- переспросилъ профессоръ машинально.
-- Обязательно! Баба, напримѣръ,-- ее хлѣбомъ не корми, только разскажи про святыя мѣста и про угодниковъ. Сейчасъ это рукой подопрется, слезу пуститъ, и тутъ ужъ проси у ней чего хочешь,-- все она тебѣ предоставитъ: и щецъ похлебать дастъ, и рубаху старую -- перемѣниться, и еще на дорогу пару каленыхъ яичекъ сунетъ, чтобы помянулъ въ молитвахъ своихъ... Ну, съ мужикомъ эдакъ нельзя; мужика угодниками не проймешь,-- ему такое надо, чтобы сразу въ лобъ ударило: насчетъ нарѣзки земли, напримѣръ, или насчетъ того, что всѣхъ мужиковъ погонятъ китайца бить,-- остолпишь его эдакимъ манеромъ, и кончено: тогда мужика хоть руками бери. Натурально, первымъ дѣломъ -- въ кабакъ... "Ребята, слыхали, что этотъ служивый-то разсказываетъ? Земля наша будетъ..." -- Какъ такъ наша?..-- "Вѣрное слово!.. Ставь четверть, по пятачку съ рыла!.." И угощаютъ.
-- А потомъ... опять бьютъ?
-- Бываетъ... Въ нашемъ положеніи къ этому надо всегда быть готовымъ. Особенно тяжелъ на руку купецъ. Чуть что не потрафилъ, сейчасъ тебѣ въ шею. Купчиха-то ничего; купчиха больше всего свѣтопреставленія боится; ну, разскажешь ей про Антихриста,-- она и размякнетъ, кусокъ пирога подастъ, а то и копѣечку съ работницей вышлетъ,-- въ рай-то хочется тоже! А купецъ -- нѣтъ; къ купцу надо подходить со смиреніемъ, отряся ножку, не то въ такую ликвидацію попадешь,-- унеси ты мое горе, быстра рѣченка, съ собой! Купецъ слезамъ не вѣритъ! Вотъ, съ господами -- превосходно! Тѣмъ болѣе -- съ дамами... Тутъ чѣмъ ни больше форсу -- тѣмъ лучше. Не подходи съ отвагой! Картузъ эдакъ на отмашь, рыло состряпаешь самое разочарованное, въ родѣ какъ бы Гамлета, чортъ побери, и подходишь... "Сударрыня, я не милостыни у васъ пррошу, во я оскорбленъ!.. За прравду оскорбленъ и ввергнутъ въ пучину бѣдствій, но духъ мой бодрствуетъ, и я отомщу..." Покраснѣетъ вся, глазки забѣгаютъ, и скорѣе ручку въ кармашекъ... И ужъ меньше двугривеннаго -- ни-ни!..-- заключилъ онъ самодовольно и захохоталъ.
Товарищъ его не вытерпѣлъ и тоже залился смѣхомъ.