Янко поднялъ ружье, но профессоръ остановилъ его и приблизился къ крыльцу. Вой затихъ и вмѣсто него слышалось глухое ворчанье и жалобный визгъ. Изъ толпы отдѣлился мальчуганъ и проворно юркнулъ подъ крыльцо.
-- Куда ты, дуракъ? -- закричали на него. -- Она тебя укуситъ!..
Но мальчикъ уже исчезъ, и черезъ минуту изъ-подъ крыльца прозвенѣлъ его тоненькій изумленный голосокъ:
-- Она не бѣшеная,-- у нея щенята! Вотъ одинъ!
И съ этими словами онъ вышвырнулъ наружу крошечнаго слѣпого щенка, который безпомощно распластался по землѣ, шевеля розовыми, голыми лапками.
-- А, тварь поганая! -- воскликнулъ человѣкъ съ ружьемъ и, прежде чѣмъ профессоръ могъ его остановить, ударомъ приклада размозжилъ голову несчастнаго щенка.
Профессоръ весь блѣдный, какъ мѣлъ, съ трясущимися губами, выхватилъ у него ружье и такъ толкнулъ его въ грудь, что тотъ чуть было не упалъ.
-- Негодяй...-- промолвилъ онъ, задыхаясь.-- Оставьте собаку... прочь отсюда, не то я въ васъ буду стрѣлять...
Смущенные его рѣшительнымъ тономъ, люди отступили въ сторону и, жестикулируя, начали совѣщаться между собою.
-- А вотъ другой! Держите... Больше нѣтъ, только два!-- прокричалъ опять мальчикъ и выкинулъ второго щенка. Снова подъ крыльцомъ послышался жалобный вой, и вслѣдъ за щенкомъ выползла сама бѣдная мать. Это была большая черная собака съ желтымъ пятномъ на темени, худая, облѣзлая, съ неопрятной шерстью,-- одна изъ тѣхъ несчастныхъ, безпріютныхъ собакъ, которыхъ всегда такъ много въ южныхъ городахъ. Она была ранена и тихо, униженно визжала, подымая морду кверху и какъ бы прося людей отдать ей щенятъ. Но ея нерѣшительнымъ движеніямъ, по тому, какъ она поводила носомъ, нюхая воздухъ, видно было, что она ничего не видитъ. Выстрѣлъ попалъ ей въ глаза и вся морда ея была залита кровью: бѣдняга жестоко поплатилась за то, что защищала своихъ дѣтей.