-- Да какъ же это она такъ? Взяла да и отелилась, а?-- приставалъ конторщикъ, забавляясь ея гнѣвомъ.
Прасковья ничего не отвѣчала, а конторщикъ сдергивалъ съ нея платокъ и уходилъ, очень довольный собой.
Какъ-то передъ Вознесеньемъ онъ зазвалъ ее на свою половину и велѣлъ вымыть полы. Прасковья охотно согласилась и, вооружившись лоханкой съ теплою водой, принялась чистить и мыть конторщиковы апартаменты.
-- Что, я слышалъ, вы плохо живете?-- спросилъ ее конторщикъ, входя зачѣмъ-то въ комнаты и искоса поглядывая на ея голыя, красныя отъ горячей воды, ноги.
-- И-и, кормилецъ, не Говори! Ужь такъ-то плохо, такъ плохо, мочи нѣтъ,-- отвѣчала Прасковья, водя по полу грязною тряпицей.
-- Гм... Вотъ въ субботу будетъ разсчетъ, зайди ко мнѣ отдѣльно. Я тебѣ мучки велю насыпать.
Прасковья въ порывѣ благодарности перестала вытирать полъ и бросилась конторщику въ ноги.
-- Ро-димый!-- заголосила она со слезами.-- Пошли тебѣ Господи здоровьица, дай Богъ тебѣ...
-- Ну, ну,-- ухмыльнулся конторщикъ и, погремѣвъ ключами у шкафа, вышелъ, думая про себя: "и дуры эти бабы,-- то-то дуры..."
Послѣ мытья половъ онъ вынесъ ей большой чайный стаканъ водки и кусокъ жирнаго пирога.