-- Да что такое случилось? говорю. Вы успокойтесь, разскажите!
-- Уволили меня, шепчетъ. Училищный совѣтъ... школу закрыли, учениковъ разогнали... не знаю, что дѣлать...
И зарыдала. Я совсѣмъ растерялся, ничего не понимаю, за что уволили, почему учениковъ разогнали... Даетъ она мнѣ письмо отъ Ольги Ивановны, читаю и опять ничего не понимаю. Какой-то дьячковъ сынъ мѣтилъ на Дарьино мѣсто и написалъ на нее доносъ, что будто бы она совращаетъ въ расколъ учениковъ и читаетъ имъ книгу Маргаритъ и Златаго Бисера. Пріѣзжалъ членъ училищнаго совѣта, производилъ разслѣдованіе... Потомъ зачѣмъ-то на сцену появился земскій начальникъ, вызывалъ къ себѣ Дарью, кричалъ на нее, топалъ ногами и угрожалъ посадить въ холодную. Потомъ явился сотскій съ бумагой, школу запечатали, Дарью и учениковъ прогнали -- вотъ и все...
-- Правда это, что Ольга Ивановна пишетъ?-- спрашиваю Дарью.
-- Правда, говоритъ и начинаетъ разсказывать мнѣ кое-какія подробности. Вижу, дѣйствительно, исторія вышла какая-то скверная, но успокаиваю Дарью, ободряю, какъ могу, хотя чувствую, что на душѣ кошки скребутъ. Вѣдь доносъ въ своемъ родѣ "слово и дѣло", и хотя знаешь, что на дыбу теперь тебя не потянутъ, а все-таки какъ-то непріятно...
-- Да вы и правда не читали ли имъ такія книги? спрашиваю.
-- Никогда не читала, да и книгъ такихъ не видала. Слышала, что у начетчицы нашей, Прасковьи, будто есть такія, а сама ихъ не видала и не читала...
-- Хорошо,-- успокоилъ я ее, далъ ей немножко денегъ,-- это вѣдь самый удобный способъ помогать ближнему: далъ копѣйку и святъ. Она поблагодарила и какъ будто повеселѣла.
-- Такъ что же мнѣ теперь дѣлать? говоритъ.
-- Ступайте, говорю, домой, поживите пока у родныхъ, а тамъ я разслѣдую дѣло и опять васъ куда-нибудь пристрою.