-- Желаемъ! Желаемъ! Всѣ желаютъ!.. Говори, небось!-- послышались голоса.
-- ...и я докончу свой разсказъ. Въ острогѣ я просидѣла недолго, меня выпустили, потому что не нашли никакой вины. Вины не нашли, а изъ учительницъ уволили и даже не велѣли носу показывать въ деревню. Но я, что рѣшила, то рѣшила, и покуда жива, покуда не сижу за семью замками и желѣзными рѣшетками,-- буду дѣлать то дѣло, которое считаю самымъ важнымъ, самымъ святымъ. Вы теперь знаете, какое это дѣло: помочь прозрѣть слѣпому богатырю, чтобы понялъ онъ правду, чтобы увидѣлъ своихъ лиходѣевъ и обманщиковъ... Какъ вы думаете, стоитъ это дѣло, чтобы потрудиться для него, хотя бы тебѣ грозили голодомъ, холодомъ, тюрьмой... даже смертью?
Молчаніе. Темное, глухое молчаніе... Слышно только, какъ тяжело дышатъ и шуршатъ по полу лаптями, трутся другъ объ друга полушубками. Марья Ивановна внимательно и остро вглядывалась въ этотъ загадочный міръ, озаренный багровыми мерцаніями, и увидѣла печальное лицо Ѳомы Новичихина съ его страннымъ взглядомъ, не видящимъ никого.
-- Да какъ же не стоитъ-то, мила-ая?-- заговорилъ онъ своимъ тихимъ, немножко пѣвучимъ голосомъ. Стоитъ, стоитъ, дѣвушка! Я вѣдь и говорю: сила большая, а понятія нѣту... Какъ въ лѣсу живемъ,-- тропочекъ много, а по какой иттить -- невѣдомо. Намъ бы правильную-то, правильную-то найдтить.
И опять сбивчиво и обрывисто загудѣли голоса толпы:
-- Извѣстно!.. Мы послухать рады!.. Сбиваютъ вѣдь!.. Каждый по своему, словъ много, а дѣла нѣту... Намъ бы до дѣла-то, до дѣла-то дойти!..
-- Ну вотъ, и давайте доходить до дѣла!-- воскликнула Марья Ивановна.-- Обдумаемъ вмѣстѣ, сообща, какъ намъ изъ темнаго лѣса на вольный свѣтъ выбраться...
Люди, насколько это было возможно, еще тѣснѣе сдвинулись вокругъ стола, и всѣ взгляды приковались къ тоненькой монашеской фигуркѣ съ блѣднымъ лицомъ и большими, искристыми глазами.
-----
Дармостукъ черезъ пято на десято прозвонилъ 9 часовъ, когда Ляксанъ Ляксанычъ закрылъ собраніе. Послѣ трехчасового стоянія въ жарѣ и духотѣ у всѣхъ гудѣли ноги и кружились головы, но никому не хотѣлось спать, и всѣ были полны новыхъ мыслей, новыхъ чувствъ и новыхъ словъ, не слышанныхъ никогда. Расходились кучками и сдержанно, но оживленно переговаривались.