Онъ помолчалъ, подумалъ о чемъ-то и, подвинувшись къ учителю поближе, прибавилъ многозначительно:
-- А только, Ляксанъ Ляксанычъ, ежели васъ забирать пріѣдутъ, мы не дадимъ. Ей-Богу, не дадимъ!
-- Да ну?-- усмѣхнулся учитель.
-- Вѣрно слово! Я ужъ съ парнями говорилъ. Есть такіе моряки -- у-у! Не дадимъ, да и все... Облизнутся!
-- Ахъ ты чучело, Яфанка, какой ты однако!.. А помнишь, какъ ты ко мнѣ въ первый разъ-то пришелъ, за газетами? Какъ я тебя грамотѣ учиться уговаривалъ?
Яфанка закрылъ ротъ шапкой и фыркнулъ.
-- По-омню! Ты! Чудно! Чисто изъ болота вылѣзъ... Часовъ-то какъ испугался, помните? Думалъ, живые!..
И, позабывъ про станового, про настоящую и бумажную свободу, про всѣ завтрашнія заботы и дѣла, они хохотали, какъ разыгравшіяся дѣти. Давно уже Ляксану Ляксанычу не было такъ весело.
Вышли изъ школы вмѣстѣ; Яфанка -- домой, а Ляксанъ Ляксанычъ -- пройтись немножко. И прямо съ крыльца точно въ бездонную яму свалились.
-- Ну, и темнотища!-- сказалъ Яфанка.-- Ляксанъ Ляксанычъ, вы гдѣ?