-- А что? Или несчастье какое?-- ежась отъ внезапнаго озноба опросилъ учитель.
-- Да несчастье и есть... Марью Ивановну забрали!
-- Та-акъ... Когда?
-- Утречкомъ... Въ Заболотное поѣхала, митинкъ тамъ былъ назначенъ. Хролка повезъ... А ихъ на мосту окружили стражники, урядникъ,-- и взяли. Засада подъ мостомъ была... Не иначе, какой-нибудь сукинъ сынъ донесъ! Кабы въ селѣ -- наши братчики безпремѣнно отбили бы... А въ полѣ что сдѣлаешь? Мы и не знали ничего!-- торопливо разсказывалъ верховой, волнуясь и нервно подергивая плечами.
-- Вотъ ч-чортъ... Какъ же узнали?
-- Да Хролка вернулся, разсказалъ. Его, почитай, до вечера продержали, все выспрашивали. Ну, онъ имъ дурака валялъ -- отпустили. А я сейчасъ на лошадь и къ вамъ. Марья Ивановна наказывала: какъ заберутъ -- сейчасъ чтобы васъ упредить. Пущай, говоритъ, куда-нибудь скорѣй уѣзжаетъ! Чуяло ея сердце!
-- Ну, ладно... Спасибо, Степа! Дай руку,-- вѣдь мы съ тобой никакъ и не поздоровались? Не знаешь, гдѣ это горитъ?
-- Не знаю, отъ насъ далече, а на дорогѣ мужичка встрѣлъ, говоритъ -- кругомъ жгутъ. Такъ кольцомъ и идетъ: и на Княжой, и на Тамбовщинѣ, и по Задонью...
-- А у васъ... не собираются?
-- Нѣтъ, у насъ народъ сурьезный, этой ерундой заниматься не станутъ. Изъ стариковъ кое-кто говорятъ, да не много. Сознательные не дадутъ. Мы вотъ къ забастовкѣ готовимся. Ну прощайте, Ляксанъ Ляксанычъ, всего вамъ! Теперича потихоньку поѣду,-- упарилась лошадь-то. А вы отсюда скорѣй выбирайтесь, небось, тоже караулятъ...