-- Зря и есть!-- задумчиво говорилъ Ѳома Новичихинъ. Онъ за насъ во-какъ, кровь нашу пожалѣлъ, а мы его въ злыя сѣти предали... Теперича не знаю, что и будетъ...
Медленно, смущенно расходились въ скудномъ свѣтѣ наступившаго дня. На крыльцѣ школы остался одинъ Яфанка, про котораго всѣ забыли. Косматый, босой, съ исцарапанными въ кровь ногами, въ рваной Аленкиной кофтѣ, онъ сидѣлъ на приступѣ и ревѣлъ и грозился кому-то кулаками. И плакалъ въ своемъ тихомъ домикѣ старый батюшка. Разбуженный набатомъ, онъ все видѣлъ, все слышалъ, метался онъ отъ окна къ окну, нѣсколько разъ надѣвалъ шляпу, бралъ со столика Евангеліе, подходилъ къ дверямъ... и не вышелъ. Умылъ руки... И теперь, какъ маятникъ, бродилъ изъ угла въ уголъ за спущенными занавѣсками, ломалъ свои старые, сухіе пальцы и тихо плакалъ, плакалъ...
-----
Арестъ учителя, ночной набатъ, драка со стражниками, всѣ эти спутанныя, похожія на дикій бредъ событія совсѣмъ сдвинули тихую деревенскую жизнь съ привычной зарубки. Опустѣвшая школа съ темными, мертво-глядѣвшими окнами наводила тоску; вокругъ нея, точно выпавшія изъ гнѣзда галчата, праздно и растерянно бѣгали и пищали школяры. Мужики и вовсе одурѣли: ничего не хотѣлось дѣлать, все обычное, простое казалось ненужнымъ; ходили изъ двора во дворъ, собирались на улицѣ, перебирали снова и снова ночное происшествіе и ждали чего-то еще. И когда пережитая ночь отодвигалась все дальше, уходила въ прошлое,-- то, о чемъ еще вчера думалось съ недовѣріемъ и боязнью, вдругъ придвинулось, стало близкимъ, совершенно не страшнымъ и возможнымъ.
Первый объ этомъ громко и опредѣленно сказалъ пьяный Алала. Онъ теперь былъ пьянъ каждый день: повадился ходить на барскій дворъ, подолгу тамъ пропадалъ и возвращался наглый, веселый, съ пѣснями, въ заломленной набекрень шапкѣ.
Уже смеркалось, и нѣсколько мужиковъ вышли посумерничать на завалинкѣ, когда, приплясывая и притоптывая, къ нимъ приблизился Алала.
-- Вотъ кому житье-то!-- сказалъ старый Ѳедотычъ. Намъ горе, а ему веселье. Не коситъ -- не жнетъ, а водочку пьетъ! Эй, Алала! Опять у кумы былъ?
-- Не у кумы! Какая кума? Подымай выше... Я теперича въ охранѣ... Барина... Сергѣй Сергѣича... господина Пчелищева охраняю.... Во!
-- Мелетъ бо-знать что. Какая въ тебѣ охрана? Соплей перешибешь.
-- А попробуй!.. Перешиби! Эх-э-э! Безъ меня -- ни-ни! Сичасъ я приду, сичасъ меня управляющій. за столъ... Ну что, Алала, тихо у насъ? Жечь не собираются? Будьте покойны, говорю... Покуда живъ,-- пальцемъ не тронутъ!