-- Присягу, слышь, принимать будутъ,-- отвѣтилъ ему старый мужикъ, видимо, глухой, потому что все вытягивалъ шею и наставлялъ то одно ухо, то другое, чтобы вслушаться въ говоръ.
-- Присягу? Какую?
-- А чтобы оговору потомъ не было... Чтобы, стало быть, ужъ безъ сумнѣнія...
Въ это время на столбѣ ограды появилась чья-то фигура, неясная въ сгустившихся сумеркахъ и, немного запинаясь, заговорила:
-- Господа обчество!.. Какъ мы, стало быть, порѣшимши промежъ себя насчетъ земли, значитъ... То есть, насчетъ Княжой Степи... всѣ согласны, аль нѣтъ?
-- Согласны! Согласны!-- послышались голоса.-- Да тише вы, черти, пущай Стигнѣичъ говоритъ... Говори, Стигнѣичъ! Слухайте!
-- Княжая Степь она споконъ вѣку наша!-- продолжалъ Стигнѣичъ уже болѣе окрѣпшимъ голосомъ.-- Наши дѣды, а можетъ, и прадѣды ее работали... кровь наша тама... а онъ, князь-то, что дѣлаетъ, а? На куски нарѣзалъ, рендателямъ сдаетъ по десяткѣ, а они съ мужиковъ три красныхъ лущатъ. Это что же такое, а? Хуторовъ себѣ понастроили, жирѣютъ, раздулись отъ нашей кровушки, чисто овчуки (клещи), а у насъ животы подводитъ. Чѣмъ мы попользовались отъ князя? Да корки сухой отъ него не видали! Ходоковъ отсылали, харчились, просили, чтобы намъ землю сдалъ,-- и нѣтъ ничего... Ну, не хоть добромъ, сами возьмемъ. Терпѣли-терпѣли, ждали-ждали -- будя теперича! Такъ, аль нѣтъ?
На этотъ разъ вся толпа отвѣтила ему согласнымъ ревомъ. Стигнѣичъ снялъ шапку и замахалъ ею въ воздухѣ
-- Всѣ согласны?
-- Всѣ! Всѣ!