-- Студенты какіе-то пришли... Видимо-невидимо!.. Сѣно поджигаютъ!
-- Что за вздоръ? Какіе студенты?-- сердито закричалъ управляющій, стараясь скрыть свое безпокойство.
-- Да какъ же?.. Говорили въ народѣ, студенты какіе-то ходятъ... Сторожъ говоритъ, тыщи двѣ... Видимо-невидимо! Это, должно, которые хутора жгли, теперича на нашу сторону перекинулись... Не иначе, какъ они...
-- Родимыя мои мамушки!-- завыла женщина съ ребенкомъ на рукахъ.-- Знать, и до насъ дошло!.. Пропали наши головушки!..
Управляющій прикрикнулъ на нее и торопливо началъ дѣлать распоряженія. Сейчасъ же вывести изъ конюшни лошадей и гнать въ степь... Къ хлѣбнымъ амбарамъ, скотному двору и кошарѣ приставить охрану изъ рабочихъ понадежнѣе. Ворота запереть... Когда подойдутъ къ нимъ, пугнуть изъ ружья... если это мужичишки, навѣрное, со страху разбѣгутся при одномъ выстрѣлѣ. А плавное, не теряться, не выть и не прятаться по угламъ. Что это, японцы, что ли? Самая обыкновенная деревенская сволочь, которая хорошаго кнута боится. Хорошіе люди на такое дѣло не пойдутъ... навѣрное, всякая рвань, пропойцы, которымъ терять нечего. Перепились -- и лѣзутъ съ пьяныхъ глазъ...
-- Вонъ, во-онъ они!-- неистово закричалъ вдругъ кто-то. По горѣ идутъ!..
На дворѣ опять началось смятеніе, завыли бабы, а управляющій поблѣднѣлъ и, развѣвая бѣлой салфеткой, помчался къ княжескому дому, бормоча на ходу:
-- Говорилъ, стражниковъ надо, нѣтъ, не послушался... Не придутъ, да не посмѣютъ... вотъ тебѣ и не посмѣли!
Князь Чубатовъ-Терскій, камергеръ и сенаторъ, сидѣлъ у себя въ угловомъ кабинетѣ и передъ сномъ разсматривалъ альбомъ съ портретами рысистыхъ лошадей своего завода -- его любимой затѣи, на которую не жалѣлъ огромныхъ денегъ. Онъ былъ немного глуховатъ, не слышалъ шума и очень удивился, когда въ кабинетъ безъ доклада ворвался управляющій съ салфеткой за галстухомъ и съ перекошеннымъ лицомъ.
-- Ваше сіятельство, у насъ погромъ!-- задыхаясь, сказалъ онъ.