Между тѣмъ мужики уже подошли и, разбившись на отдѣльные отряды, разсыпались по усадьбѣ. Одни, подъ предводительствомъ Адріяшки, бросились къ скотному двору, отворяли тяжелыя ворота, изъ которыхъ несся имъ навстрѣчу теплый запахъ навоза, парного молока, хватали за рога испуганныхъ коровъ и гнали ихъ на дорогу, къ лугамъ. Другіе хозяйничали около амбаровъ и сшибали топорами огромные замки. Никто не оказывалъ имъ здѣсь никакого сопротивленія: случилось то, чего такъ боялся управляющій,-- служащіе всѣ разбѣжались, кто въ садъ, а кто прямо въ степь. Своя жизнь была дороже барскаго добра... Передъ воротами барскаго двора толпа остановилась. Ворота были заперты изнутри, за высокой каменной огорожей не слышно было ни звука, никакого движенія. Попробовали раскачать ихъ,-- не подавались, гудѣли, точно желѣзныя.
-- Здоровыя, чортъ! Княжескія!-- шутили мужики. А, небось, тоже нашими руками сдѣланы. Ну-ка, еще навались!
Навалились еще. Откуда-то выскочилъ Болванычъ, суетился, кричалъ больше всѣхъ и совѣтовалъ перелѣзть черезъ ограду.
-- Да перелазій самъ, чего ты скачешь?-- зашумѣли на него.-- Ты чего, Куропаткинъ, что-ль? Оретъ, крутится, какъ вѣтрякъ, а самъ ни съ мѣста. Лѣзь, мы поглядимъ!
Болванычъ ринулся на ограду, точно хотѣлъ черезъ нее перескочить, заработалъ руками и ногами, но оскользнулся и мѣшкомъ шлепнулся на земь.
-- То-то и оно! Сиди, братъ, это тебѣ не бумаги писать.
Въ это время съ другой стороны ограды послышались крики "ура"!, лошадиное ржаніе, топотъ копытъ и прямо къ воротамъ, верхомъ на храпящей бѣлой лошади, подскакалъ Яфанка.
-- Чего вы тутъ?-- крикнулъ онъ, осаживая лошадь.-- Съ той стороны заходи... тамъ конюшни и другой лазъ есть! Они было лошадей погнали, а мы перехватили...
-- Яфанка Сухарь? Да это ты, чортъ? Гляди, генералъ какой!.. И впрямь бѣлый генералъ!.. Вваливай, ребята, или за нимъ! Веди, Яфанка!
И мужики съ хохотомъ и свистомъ устремились за Яфанкой, который, трясясь, точно обезьянка, гордо помчался впередъ на своемъ бѣломъ скакунѣ.