Взрывъ хохота раскатился съ крыльца. Семка Рыжихъ нашелъ камергерскіе бѣлые панталоны и, распяливъ ихъ на рукахъ, потряхивалъ въ воздухѣ.
-- Штаны, ребята! Должно, самого! Смотри, съ прозументами... то-то-то! Генеральскія!.. А мундеръ-то? Съ ключомъ на заду!
-- Это Яфанкѣ бы вздѣть! Онъ вѣдь у насъ генералъ-то... Ему въ самый разъ. Ну-ка, Яфанка, надѣвай!
-- Пошли вы въ болото! Стану я эдакую срамотищу надѣвать!
-- Надѣвай, теібѣ говоримъ! Дура! Генераломъ будешь. Съ ключомъ на заду... покрѣпче чтобы! Для запору!
-- Держи, во и мундеръ!-- закричалъ Семка, перекидывая черезъ головы расшитый золотомъ камергерскій кафтанъ. Онъ трепыхнулъ фалдами, заигралъ золотыми блестками въ мерцающемъ свѣтѣ костра и, какъ сказочная жаръ-птица, упалъ въ толпу.
Со смѣхомъ Яфанку окружили, напялили на него штаны и мундиръ и выпихнули напередъ.
-- Генералъ! Чистый князь, ей-Богу!.. Уморушка... Княгиню бы еще...
-- Да Аленку! Самая княгиня, княжецкой породы, Сухари мякинные!.. Гдѣ она? Гдѣ Аленка? Тащите ее сюды! Аленка -- ау!
Дѣвки привели упирающуюся, визжащую Аленку подъ руки и поставили ее рядомъ съ Яфаакой. И такъ стояли они оба, смѣшныя и трагическія дѣти обнищалой деревни, облеченныя въ роскошныя княжескія одежды. Она -- въ желтомъ бархатномъ платьѣ съ трэномъ, въ какомъ-то величественномъ тюрбанѣ съ бѣлыми перьями на головѣ, хихикала, скалила бѣлые зубы и закрывалась рукавомъ; онъ -- въ раззолоченномъ мундирѣ, который спускался ему до пятъ, въ бѣлыхъ волочащихся по землѣ панталонахъ, изъ-подъ которыхъ торчали огромные, стоптанные лапти, дико ухмылялся, чесалъ у себя подъ мышками и исподлобья озирался по сторонамъ. Огонь костра ярко освѣщалъ эту фантастическую пару. Толпа привѣтствовала ее дружнымъ хохотомъ.