-- Слухайте вы его! Чай все вретъ. Читака тоже.
Яфанка продолжалъ тянуть свое и дочиталъ газету до конца. Отдышался Іона и тоже сталъ прислушиваться. Когда Яфанка кончилъ, мертвенное лицо Іоны озарилось улыбкой. Онъ поманилъ Яфанку къ себѣ.
-- Ну-ну... парень... Утѣшилъ ты меня. Стало быть.... еще не пропало наше... коли Сухари за умъ взялись...
Мужики тоже одобрительно галдѣли.
-- Ловко, малый! Это ты здорово придумалъ. Будя... слюни то распустя, на печи сидѣть! Кто же это тебя подучилъ эдакъ?
-- Учитель....-- ободрённый своимъ успѣхомъ и весь, сіяя, отвѣчалъ Яфанка.
-- Ишь ты, какой! Это дай Богъ ему здоровья. Можетъ, еще до дѣла дойдешь.
-----
Съ этого дня Іона часто посылалъ за Яфанкой и заставлялъ его читать себѣ вслухъ газеты. Это было трудное дѣло, потому что, чѣмъ ближе къ смерти, тѣмъ Іона становился раздражительнѣе. Иногда онъ такъ начиналъ ругаться, что Настасья въ ужасѣ крестилась и убѣгала изъ избы. Ругалъ всѣхъ: начальство, поповъ, мужиковъ, самого себя. Попадало и Яфанкѣ.
-- Сухарь ты -- сухарь и есть. Вся ваша порода глупая.. Назьмомъ обросли, глядѣть тошно. Жалобятся, съ утра до ночи, а стронуться съ мѣста лѣнь. Такъ васъ всѣхъ и передавятъ, какъ червей навозныхъ. Туда и дорога... хошь бы скорѣй, передавили...