И смущенный молчаніемъ учителя, самъ вдругъ чего-то испугался.
-- А что, думаешь... аль не доживу? Такъ вотъ въ этой мурьѣ.... и помру?..
Учитель поспѣшилъ его успокоить. Увѣрялъ, что онъ непремѣнно поправится. Такія ли еще болѣзни бываютъ, да и то выздоравливаютъ? Іона опять повеселѣлъ и заговорилъ. Спѣшилъ наговориться...
-- Конечно, поправлюсь. У насъ порода здо-оровая!.. Дѣдъ -- силачъ могучій былъ... А я вотъ все лежу да думаю... Страсть сколько думаю!.. Отчего такое, окажи, мужикъ эдакъ затощалъ? Анъ, выходитъ, отъ страху... Застращали насъ, туману въ бѣльма напустили... Попъ стращаетъ, земскій стращаетъ, господа министры стращаютъ... Вотъ хоть бы война... Говорили: японка-японка... плюнуть да растереть, болѣ ничего. Анъ, вонъ она какая выходитъ, японка то... Обманули... Ну, теперича не обманешь... Дай мнѣ только поправиться... Они думаютъ -- мужикъ дуракъ. Нѣ-ѣтъ... Это его застращали, оттого онъ и дуракъ оказываетъ, а погляди-ка ему подъ шапку то... тамъ мозговъ тоже наворочано ой-ой!.. Вонъ и Яфанка за дурака шелъ. А какъ ты ему расковырялъ въ башкѣ то,-- вонъ онъ какой выходитъ... Яфанка! Чего ты у притолки стоишь, иди сюда! Садись, пей чай!
-- Ничего, дяденька, я постою...
-- Нечего стоять... Не бойся! Буде бояться то, подымай голову выше, гляди веселѣй! Эхъ, кабы мнѣ поправиться, я бы вамъ мозги то прочистилъ!.. Все думаю, все думаю... Слышь, Яфанка, кто ты таковъ есть, а?
-- Человѣкъ...
-- Во-во!.. Это самое... Вотъ и помни. А они насъ подъ скотину подравняли. Мишку то... погнали, какъ быка на убой... Ограбили они насъ въ отдѣлку. Всѣмъ тащили: и сырымъ, и жаренымъ, и добромъ, и дерномъ... Защитники отечества!.. А дошло до дѣла -- пятки японкѣ показываютъ. Ахъ, ты, мать твою въ солдаты!..
-- Да будетъ тебѣ, Іона!-- уговаривала его Настасья. Примолчи ты хоть немножечко, а то вѣдь опять кровью захлебнешься.
-- Погоди, Настасья... Успѣю еще намолчаться въ сѣрой землѣ. Дай нажиться, сколько осталось. А ты, Яфанка, не робь! Мы съ тобой еще все вернемъ! Мы въ Ташкентъ поѣдемъ... Тамъ ужъ я отдохну...