-- Какъ?-- строго переспросилъ батюшка. Какой Яфанъ? Такого имя нѣту въ святцахъ. Что это за Яфанъ такой?
Произошло святеніе; всѣ смущенно переглядывались, батюшка сердился. На выручку пришла степенная старушка, извѣстная богомолка, исходившая на своемъ вѣку тысячи верстъ по святымъ мѣстамъ. Она протиснулась впередъ и пѣвучимъ голоскомъ отвѣчала за Яфана.
-- А это, стало быть, Хвеофаній, батюшка, по нашему -- Яфанъ, а по святому -- Хвеофаній называется!
-- Такъ бы и говорили! А то Яфанъ какой-то... Дикіе люди, имени своего не знаютъ. Ну, идите, что ли, становитесь сюда...
Настасья съ благодарностью взглянула на старушку и, таща Яфана за рукавъ, стала на указанное мѣсто. Богомолка устремилась за ними и больше уже не отходила отъ Яфанки, въ нужныхъ мѣстахъ подшоптывая ему, что надо дѣлать. Обрядъ начался. Весь въ жару и поту, но съ необыкновенной торжественностью Яфанка исполнялъ все, что требовалось, дулъ, плевалъ и отрекался съ такимъ усердіемъ, какъ будто у него за спиной дѣйствительно находился настоящій сатана, а когда ему положили на руки младенца, онъ почувствовалъ такой приливъ гордости, умиленія, и сознанія собственнаго достоинства, что осмѣлился даже оттолкнуть отъ себя назойливую старушонку съ ея совѣтами "чего ты лѣзешь, и безъ тебя знаю". А ребенокъ, точно чувствуя свое незаконное положеніе на этомъ свѣтѣ, смирно лежалъ у него на рукахъ, смотрѣлъ куда то большими, серьезными глазами и только при погруженіи въ купель жалобно пискнулъ. Эта тихая жалоба совсѣмъ примирила Яфанку съ маленькимъ человѣчкомъ, и онъ окончательно принялъ его въ свое сердце.
-- Ну, съ Богомъ!-- сказалъ священникъ, снимая епитрахиль, и вдругъ строго уставился на Яфанку. А ты кто будешь матери то -- братъ, что ли?
-- Братъ...
-- То-то "братъ"!-- съ укоризной повторилъ батюшка. Бралъ -- братъ, а что же сестру не уберегъ? Воздерживать, воздерживать надо... а то вотъ, кабы на будущій годъ опять крестить не пришлось! Стадо безпастушное!
Среди присутствующихъ пронесся сочувственный смѣшокъ, а богомолка опять вылѣзла впередъ и заискивающе поддакнула:
-- Истинно, батюшка, стадо! Молодежь то, она нынче вовсе отъ рукъ отбилась,-- ни стыда въ ней, ни совѣсти!