-- Это чего это онъ?-- спросилъ Адріяшка, подмигивая на Яфанку.
-- Да вотъ учителя спрашиваетъ,-- отвѣчалъ Дармостукъ.
-- А зачѣмъ онъ тебѣ, Яфанка? На счетъ припенту, что ли?
-- Какого припенту?-- угрюмо, спросилъ Яфанъ, предчувствуя подвохъ.
Парни переглянулись и захохотали.
-- Извѣстно какого,-- вѣдь Аленка-то теперь по всѣмъ отцамъ ходитъ, на Сухаренка своего припентъ собираетъ. Тамъ чей-ни-чей, этого дѣла не разберешь, съ кѣмъ ночевала, мѣтки своей не оставилъ, а кто цѣловался, тотъ и отдувался. Можетъ, и учителева часть тутъ есть?
Яфанка не взвидѣлъ свѣта. Не столько за Аленку ему было обидно, сколько за учителя,-- онъ развернулся и ударилъ смѣявшагося Адріяшку въ лицо. Въ ту же минуту оба дюжихъ парня подмяли подъ себя хилаго Яфанку, и если бы не Дармостукъ и не поповъ работникъ, прибѣжавшій на шумъ, Яфанкняо дѣло было бы совсѣмъ пропащее. Въ изорванной рубахѣ, съ окровавленнымъ лицомъ явился Яфанка домой и набросился на сестру.
-- Все черезъ тебя, шкура... Проходу не даютъ!.. Зачѣмъ по селу таскаешься, съ полюбовниковъ припентъ собираешь? У, змѣища...
Аленка струхнула, сейчасъ же схватила Митроньку на руки и выставила его впередъ.
-- Глянька, Митронь, крестный-то нашъ сбѣсился? Сдѣлай ему гуленьки, скажи: крестненькій, да съ чего же это ты бѣсишься-то?