И суетливая дѣятельность Мокроусова еще болѣе убѣждала мужиковъ, что тамъ гдѣ то за предѣлами Яругина, на дальнихъ моряхъ, по которымъ носятся красные корабли, въ большихъ городахъ, откуда прилетаютъ "волшебныя бумажки", творится нѣчто огромное и все ближе и ближе подступаетъ къ тихимъ, дремлющимъ деревнямъ, гдѣ стучатъ цѣпы, и дымятся овины.
Невнятные шорохи и шелесты этого грознаго шествія доползли, наконецъ, и до Никиты. Какъ только они убрались и обмолотились, онъ было опять залегъ на печь, но однажды его вызвали въ волость, и онъ вернулся оттуда обезпокоенный и возбужденный. Сѣлъ на лавку, долго блуждалъ глазами по избѣ и потомъ сказалъ, ни къ кому особенно не обращаясь:
-- Чего-й-то болтаютъ, кубыть манихвестъ какой-то пришелъ... Толь правда, толь нѣтъ, а говорятъ, у господъ, землю будутъ отбирать.
-- Вона! Хватился!..-- насмѣшливо воскликнула Аленка.-- Да про это ужъ бо-знать когда извѣстно!,
-- Извѣстно-извѣстно... Дура! Кабы извѣстно, небось, бы оповѣщали, а то нѣту ничего... Бу-бу-бу...
-- А ты бы дрыхъ больше, такъ и вовсе ничего не будетъ. Кому это нужно тебя оповѣщать? Отберутъ да подѣлятъ, а ты лежи, какъ хрякъ въ болотѣ. Долежишься, что и царствіе небесное проспишь!
Никита подозрительно смотрѣлъ на дочь и обезпокоился еще больше. Хотя и не вѣрилъ ей, но смутно чувствовалъ, что она что то знаетъ... И темный страхъ, какъ оы чего не прозѣвать, медленно вползалъ въ его смятенную душу.
-- Бу-бу-бу... гдѣ Яфанка?-- спросилъ онъ, озираясь.
-- А я почемъ знаю? Шляется гдѣ-нибудь... тоже не очень сладко въ катухѣ сидѣть. Да кабы у меня не Митронька, я бы сама давно завила хвостъ и побѣжала куда ни попадя... Вотъ, навязался демоненокъ! И съ грубой нѣжностью она двумя пальцами утерла носъ "демоненку", который лежалъ въ зыбкѣ и съ серьезнымъ видомъ разсматривалъ свою собственную ногу.
Никита совсѣмъ разобидѣлся и раскисъ.