Яфанка молчалъ. Ругаясь и толкая его колѣнками, человѣкъ поволокъ Яфанку въ школу. Здѣсь все было такъ же странно и необычно, какъ странны казались съ улицы огромные, мутные огни. Въ сѣняхъ и въ передней толпились люди въ сѣрыхъ шинеляхъ съ красными погонами и красными шнурками. Классный шкафъ былъ отворенъ настежь, и книги изъ него безпорядочно вывалены на полъ. Передъ ними на корточкахъ сидѣли Мокроусовъ и опять человѣкъ въ шинели; они вытаскивали изъ кучи одну книгу за другой, слюнили пальцы, перелистывали ихъ и снова валили на полъ. На классномъ столѣ горѣла знакомая Яфанкѣ лампа, и при яркомъ свѣтѣ ея становой съ какимъ-то другимъ, толстымъ и хмурымъ начальникомъ, разсматривали разныя исписанныя бумажки. Учитель былъ тутъ же, сидѣлъ около печки, положивъ нога на ногу, и задумчиво пощипывалъ бородку. А у стѣнъ, неподвижные и безстрастные, точно каменныя бабы на курганахъ, съ бадиками въ рукахъ стояли понятые мужики.
Когда стражникъ ввелъ за шиворотъ Яфанку, учитель не то испугался, не то удивился и сдѣлалъ рѣзкое движеніе, какъ будто хотѣлъ что-то сказать. Однако, во-время остановился, принялъ прежнюю спокойную позу и послалъ Яфанкѣ широкую улыбку. Яфанка отвѣтилъ ему такою же широкой улыбкой.
-- Вотъ, ваше в-діе, человѣкъ какой-то,-- обратился стражникъ къ становому.-- Ходитъ обаполъ, въ окошки заглядываетъ. Я его задержалъ.
-- Чей такой?
-- Не могу знать, ваше в-діе!
Оба начальника повернулись и брезгливо посмотрѣла на Яфанку.
-- Ты кто такой? Какъ фамилія?-- строго спросилъ становой.
Яфанка молчалъ.
-- Фу ты, рожа какая! Тебѣ говорятъ, фамилія какъ? Ну, прозвище, что ли?
Одинъ изъ понятыхъ задвигался, робко кашлянулъ въ кулакъ и сказалъ: