-- Ахъ ты, чучело эдакое!-- воскликнулъ учитель, тряся Яфанку за плечи.-- Да какъ это ты?.. Да зачѣмъ тебя сюда принесло? А?
-- Да какъ же, Ляксанъ Ляксанычъ... я въ чайной былъ, какъ прибѣгъ Дармостукъ и говоритъ, за вами начальство пріѣхало. А Хряпинъ -- сукинъ сынъ -- ругаться зачалъ, такъ, говоритъ, ему и надо, пущай въ тюрягѣ посидитъ, не читай газеты! Ахъ ты, думаю, да какъ же это? Увезутъ васъ -- и не увидишь, да прямымъ трахтомъ сюды...
-- Чудакъ-человѣкъ, да вѣдь и тебя бы забрали!
-- Вона! А чего съ меня взять? Становой-то даве какъ было посыкнулся: кто да что, а я молчокъ! Ну, что жъ, двинулъ стражникъ однова по шеѣ, да, болѣ и ничего!
-- Ты молодецъ, Яфанка, ей-Богу молодецъ! Только въ другой разъ этого не дѣлай, мало ли что можетъ быть? Ныньче благополучно сошло, а въ другой разъ и нѣтъ. Зачѣмъ зря башку подъ обухъ подставлять?
Яфанка оглядѣлся, потомъ нагнулся къ самому уху учителя и шопотомъ спросилъ:
-- А чего же это они искали-то, Ляксанъ Ляксанычъ?
-- Да ужъ извѣстно, чего -- книжекъ. Книжки такія бываютъ, запрещенныя; ихъ и самому то читать недозволено, а если кому-нибудь давать, особливо мужикамъ -- и вовсе нельзя: въ Сибирь попрутъ!
-- Вродѣ "волшебныхъ бумажекъ"?-- хитро подмигнувъ, сказалъ Яфанка.
-- А ты развѣ ихъ видалъ!-- удивился учитель.