-- Да какъ же? И-и-и!.. Да ихъ тутъ, вездѣ до пропасти было! Я мужикамъ то читалъ-читалъ, анъ на память заучилъ. "Земля и воля"...-- началъ было онъ нараспѣвъ.
Но учитель поспѣшно закрылъ ему ротъ рукой, и оба опять захохотали.
-- Ну ладно, Яфанъ, объ этомъ потолкуемъ еще, а теперь давай на радостяхъ чай пить. Ѣсть хочется до смерти!
-- А прибрать бы?-- сказалъ Яфанъ, глядя на груды книгъ на полу.
-- А ну его къ чорту, успѣется! Придетъ завтра сторожиха, все уберетъ. Эхъ, братъ, хорошо быть на свободѣ, вольной птицей, самому себѣ хозяинъ!-- весело воскликнулъ учитель и потянулся такъ, что кости хрустнули. А то вотъ забрали бы, и сидѣлъ бы я теперь за тремя замками въ какой-нибудь вонючей дырѣ... Когда-нибудь, можетъ, и придется, а теперь погуляемъ покуда!
-- Погуляемъ!-- повторилъ Яфанка, и, подумавъ, прибавилъ: а все-таки, Ляксанъ Ляксанычъ, приведется, стало быть, посидѣть то?
-- Да ужъ, должно быть, приведется! А все вѣдь изъ чего? Изъ-за нея, изъ-за свободы милой, все хочется, чтобы полегче да получше было жить, да не тебѣ только, а всему народу православному!
-- Мужикамъ, стало быть? А они вонъ давеча, Хряпинъ ругается, а они, дурачье, грохочутъ!
-- Ничего, Яфанъ, это ничего, пускай грохочутъ! А волшебныя бумажки то все-таки, говоришь, читаютъ?
-- Да это то хоть читаютъ...