-- Молчи, дура!-- весело сказалъ Яфанка.-- Знаешь, кто мы теперича? Свободные граж-да-не! Во-какъ!
-- Это что еще за "горождане" такіе?
-- А такіе, что теперича всякія полныя права имѣемъ. Попробуй, тронь-ка,-- не смѣешь! Ходи вольно, гляди веселѣй! Что баринъ, что мужикъ -- все одно; граждане -- и кончено! Государская дума, всему дѣлу голова; что она скажетъ, тому и быть, а мы возьмемъ, да туда мужиковъ посадимъ... Ты!... Мужики'-то сряду всѣ дѣла на мужицкій ладъ повернутъ -- слыхала? Эхъ, Ляксанъ Ляксанычъ, молодчина! Попъ-то музюкалъ-музюкалъ, ничего не поняли, а онъ до разу все высказалъ, чисто въ стеклышко смотришь... Митрохванъ Хвеофанычъ, ты чего на меня глаза вылупилъ? Не знаешь, кто таковъ есть? Ори, братъ, ура,-- свободный граж-да-нинъ...
И въ дикомъ весельи Яфанка выхватилъ Митроньку изъ зыбки и подбросилъ его къ потолку.
-- Яфанка, да ты сбѣсился?-- воскликнула испуганная и удивленная Аленка.-- Положь дитенка въ зыбку, слышь ты? Чего ты его мотаешь, дурень безголовый? Положь, тебѣ говорятъ!
Но Яфанка уже и самъ успокоился, посадилъ хохочущаго Митроньку обратно въ зыбку и сдѣлалъ озабоченное лицо.
-- Ну, давай, Аленка, обѣдать, неколи мнѣ тутъ съ вами возжаться. Мало-ни-мало, въ училище надо иттить, Ляксанъ Ляксанычъ всѣмъ велѣлъ приходить, опять манихвестъ разъяснять будетъ.
-- Манихвестъ! Сбѣсились вы съ манихвестомъ... Какіе-то "горождане"... добра-то! Хоть бы ренду по менѣ велѣли брать, и то бы отдохли, а то нѣтъ ничего... манихвестъ тоже! Ну, садитесь что-ль хлебать то...
-- Пустое дѣло!-- проскрипѣлъ, наконецъ, и Никита.-- Ничего не будя... Горождане, горождане... а жрать нечего. Нѣтъ, видно, какъ жили дураками, такъ дураками и помремъ... Не будя ничего!..
Однако, какъ только стемнѣло, онъ оползъ съ печки, натянулъ полушубокъ и побрелъ къ училищу.