До нас дошли некоторые сведения о характере поэта. Впрочем, если бы и не было этих сведений, мы могли бы найти отражение характера Виргилиева в его бессмертных творениях. В них является его нежное, чувствительное сердце, добрый, кроткий нрав, мирные склонности... В самом деле, мы находим рассказы, что Виргилий, как человек низкого происхождения, проведший первые годы жизни в сельской простоте, и при блестящем дворе великого Августа навсегда сохранил прежнюю простоту, даже некоторую застенчивость и неразвязность, что он не блистал ловкостью и светскостью между патрициями римскими, что часто подвергался он за свою неловкость насмешкам остряков и не умел -- или, по доброте души, не хотел -- отражать эти остроты и отмалчивался. Он имел несколько близких друзей, и их общество, кажется, было ему приятнее шумного двора императора. И во дни своей славы любил он проводить время в своих виллах, вдали от городских забот, наслаждаясь простотою сельского быта... Сроднившись из-детства с деревенским воздухом, с простотою мирных селений и их обитателей, он чувствовал даже болезненное расстройство от городской жизни и иногда должен был отправляться в загородные виллы -- только чтобы восстановить свое здоровье. Долго воспевал он pascua и rura {Пастбища и пашни7* (лат.). -- Ред. } и уже под конец жизни, начавши петь "arma horrentia Martis", {Ужасную брань (военные подвиги) Марса8* (лат.). -- Ред. } все еще обращается часто к вдохновляющей природе и с любовию рисует грозные или нежные картины ее... Гораций характеристическою чертою Виргилия считает нежное и сладостное. Вот его слова, в переводе M. H. Муравьева:
Голос нежныя и сладостной свирели
Марону сельские дать музы захотели.
"Сие должно разуметь о том времени, когда еще не писал Виргилий "Энеиды"", -- прибавляет почтенный автор. {Сочинения М. Н. Муравьева. Изд. 1830 г., часть 3, стр. 140.} Но, кажется, и в "Энеиде" Виргилий не изменил своему характеру. Мы это можем рассмотреть подробнее.
Все содержание "Энеиды" заключается в том, что по воле судьбы, несмотря ни на какие препятствия от богов (Юнона) и людей, Эней приходит в Италию и полагает там основание царства Латинского. Содержание это взято, конечно, из народных преданий, которые шли от весьма далекого времени. Еще в "Илиаде" (I, 307--308) находим мы предсказание, что Эней будет царствовать над троянцами и над грядущими их поколениями. Потом греческие трагики, циклические поэты брали это сказание предметом своих творений; только они разногласили о месте, куда отправился Эней из Трои. Одни приводили его в Сицилию, другие заставляли селиться в Аркадии, иные утверждали, что он основал колонию во Фракии, но многие говорили, что он прибыл в Италию. Наш поэт взял последнее предание и прекрасно развил его в своей поэме. Лестно было для римлянина читать эту патриотическую повесть былого, излагающую начало великого народа и выводящую его от одного из лучших героев Илиона, прославленных Гомером, который был тогда па устах у всех и каждого, кто только имел какое-нибудь, хотя бы самое ничтожное, притязание на образованность. Лестно было для народа, все заимствовавшего от греков, связать начало своей истории с прекрасными мифами Греции и представить в своей литературе достойное дополнение к дивным творениям Гомера. Таким образом, "Энеида" близка была к сердцу каждого римлянина уже по самому своему содержанию, если бы даже стих Виргилия и менее привлекал общее внимание.
Во всей поэме превосходно выдержано единство действии; нигде не теряется из виду цель, предположенная поэтом. Вот самое коротенькое изложение содержания поэмы: Эней застигается бурею на море, после того как оставил берега Сицилии; буря пригоняет корабли его к берегам Африки, и здесь царица карфагенская Дидона оказывает троянам гостеприимство и вскоре, по действию Венеры, влюбляется в Энея (кн. I). Здесь после пиршества Эней рассказывает Дидоне свои приключения; повествует о разрушении Трон, о своем бегстве оттуда (кн. II), о бедственных странствиях своих по морям и прибытии в Африку (кн. III). Проживши здесь несколько времени с Дидоною, Эней вдруг получает повеление Зевса стремиться в предназначенную ему землю и отправляется, оставив в отчаянии Дидону, которая не выносит его отъезда и лишает себя жизни (кн. IV). На пути из Карфагена снова встречает он бурю, которая пригоняет корабли его к берегу Сицилии; здесь отправляет он игры в память отца своего, снова отправляется в путь и достигает Италии (кн. V). Однажды во сне является ему отец и повелевает сойти в ад, где он увидит свое потомство. Эней отправляется туда с Кумейскою сивиллою и между прочим видит там души, которые должны некогда прославить римское имя (кн. VI). Потом Эней является в царстве Латина и избирается им в женихи его единственной дочери Лавинии. По внушению злобствующей Юноны -- этому браку противится царица, и соперником Энея является дикий воитель Турн (кн. VII). Турн с латинцами и Эней готовятся к войне и ищут союзников. Эней получает от Венеры новое, божественное вооружение для предстоящей битвы (кн. VIII). Турн нападает на троян во время отсутствия Энея; трояне посылают за своим вождем Низа и Эвриала, которые погибают на пути. Турн вбегает в средину стана неприятельского, и, когда ему заградили обратный выход, пробегает насквозь вдоль стана и спасается через реку (кн. IX). Между тем Юпитер решает наконец -- все предоставить судьбе и не вмешиваться в дела латинов и троянцев. Эней, возвратившись к своим кораблям, вступает в сражение с Турном и, особенно воспламененный мщением за убиение Палланта, сына Эвандрова, производит ужасное кровопролитие. Турна спасает Юнона хитростью: она представляет ему призрак бегущего Энея; Турн преследует его до самых кораблей и даже входит за ним в корабль; тогда Юнона отрубает канат, которым был он привязан к берегу, и Турн несется по волнам до самой своей столицы Ардеи (кн. X). Устрашенные латинцы хотят просить мира, но Турн снова желает сражаться; происходит битва; трояне побеждают и подходят под самые стены города (кн. XI). Тогда Турн решается на единоборство с Энеем. Между тем латинцы в противность договору стреляют в Энея, и одна стрела ранит его. Но он мгновенно исцеляется Венерою и вновь вызывает Турна. Турн бежит, наконец решается сразиться и -- побежден Энеем... Последним его издыханием оканчивается поэма.
Это содержание доставляло поэту много случаев явиться достойным подражателем и даже соперником Гомера. В истории Энея соединяются и воинственный характер "Илиады" и странствования Одиссея, и, по замечаниям комментаторов, очень многое в "Энеиде" заимствовано из поэм Гомеровых. Даже кто не занимался сравнением, а только прочитал эти произведения, и тот найдет у Виргилия очень много сходного с Гомером... Энеевы странствия, описания бурь, все эти приключения с гарпиями, циклопами, Сциллою и Харибдою напоминают "Одиссею". История с Дидоною очень похожа на историю Калипсо. Сошествие Энея в ад тоже приводит на мысль "Одиссею", и в этом изображении Виргилий, по замечанию знатоков, превзошел Гомера. Описания сражений в "Энеиде" взяты из "Илиады", Паллант напоминает Патрокла, погоня Энея за Турном -- погоню Ахиллеса за Гектором и пр. Таким образом, на поэме Виргилия отразилось влияние его века. Это не простое, близкое к природе произведение, совершенно самостоятельное и безыскусственное, как поэмы Гомера. Творение Виргилия обнаруживает тщательную обработку, отзывается изучением образцов, носит на себе печать утонченности и изысканности Августова времени. Оттого "Энеида" не производит такого впечатления, как "Илиада" и "Одиссея"; оттого она и ниже их... Там мы наслаждаемся младенческою простотою, безыскусственностью, свободною живостью этого первоначального эпоса; там мы видим первый период развития человечества, и потому красоты поэзии Гомера останутся вечно живыми, вечно юными, будут всегда занимать образованный ум и увлекать наше сердце. Эпос Гомера обнимает собою не группу частных лиц и характеров, а целый период в развитии человеческого духа, период, о котором ничто еще не свидетельствует нам, кроме поэм Гомеровых. Красота "Энеиды", напротив, условна и относится к одной эпохе, к одному народу. Виргилий -- то же для римлян, что Гомер для человечества. Народные предания переданы в "Энеиде" не в первоначальной своей свежести; они дополнены и украшены, и для этого украшения употреблено все, что могла представить утонченная образованность золотого века Августова, что могли дать древние поэты и историки, что мог совершить гений Виргилия. Поэтому "Энеида" имеет для нас совершенно другое значение, нежели поэмы Гомера. Мы смотрим на нее как на превосходное произведение великого таланта, но не признаем ее выражением народного эпоса, не находим в ней народного духа, народного стиха, как в поэмах Гомера, -- один ли Гомер произвел их или несколько народных певцов, это все равно в настоящем случае.
Таким образом, не совсем основательно, кажется нам, поступают те, которые, сравнивая "Энеиду" с "Илиадой" и "Одиссеей" и не находя в ней того же, что в этих поэмах, отказывают ей во всяком значении9* и указывают только, что это произведение не имеет правильного расположения и строгой связи, не выдерживает характера той эпохи, которую описывает, наполнено заимствованиями, не представляет таких ярко выказывающихся характеров, каких много у Гомера... Все это может быть некоторым образом справедливо и, однако же, может не мешать достоинству поэмы. Мы не будем требовать от нее достоинств, какие находим в произведениях доисторической эпохи. Мы будем смотреть на нее как на произведение Августова времени и будем судить о ней на основании тогдашних понятий, тогдашнего духа; будем искать того, что мог дать нам поэт, описывающий событие, случившееся за 1000 лет до него. Как живо воспроизвел он это событие, до какой степени приблизил к нам своего Энея, как отразился в его произведении общечеловеческий элемент истины и изящного, как выразил поэт свои думы и чувства, свою душу, свои убеждения -- в этом создании, -- вот на что должны мы обратить внимание при разборе и оценке "Энеиды"... И смотря с этой точки зрения, мы найдем в "Энеиде" много достоинств, которые еще и до сих пор не потеряли цены своей, много красот, которые могут доставить наслаждение и чувству современного человека. С этой точки зрения мы поймем и то, почему "Энеида" представляет нам другого рода характеры, нежели Гомеровы поэмы. Она писана была не во время безусловного поклонения физической силе и непреклонной храбрости. Другие, более мягкие и нежные чувства водили римлянином, вступившим на высшую ступень образованности и начавшим уже развивать в себе семейные, мирные чувствования и пристрастия, под кровом величественной империи Августа, при содействии всюду распространявшегося просвещения. Тем более Виргилий, в своей нежной, чувствительной душе, не мог не сочувствовать этому общему направлению эпохи, не мог не увлечься этими понятиями, которые так гармонировали с его собственною настроенностью. Этим объясняется для нас, почему сам герой Виргилиевой поэмы -- Эней -- отличается такими свойствами, каких мы никак не можем представить в каком-нибудь гомерическом герое... Остановимся несколько на этом характере.
Главная черта характера Энея отмечается самим поэтом в постоянном эпитете, которых вообще не любит употреблять Виргилий. Эпитет этот -- pius. {Благочестивый, набожный, исполненный чувства долга, любящий (лат.). -- Ред. } Он повторяется очень часто. Так в самом начале поэмы поэт называет Энея --
Insignem pietate virum (I, 10).1