Gratum opus agricolis; at nunc horrentia Martis
Arma, et caet...1
1 Тот я, который когда-то на нежной ладил свирели Песнь и, покинув леса, пробудил соседние нивы, Да селянину они подчиняются, жадному даже (Труд земледельцам любезен), -- а ныне ужасную Марса Брань... и т. д. (лат.). -- Ред.
Конечно, права Виргилия на эти стихи не доказаны,31* и опущение их в переводе не может быть поставлено в вину г. Шершеневичу; но для нас важно то, что в последнем из этих стихов мы находим дополнение слова "arma": horrentia Martis arma. Это дополнение решительно уже не позволяет перевести arma словом подвиги и отнести к Энею. Обыкновенно комментаторы разумеют здесь войны, происшедшие в Италии с прибытием Энея, или же (как Бурманн)32* объясняют, что arma virumque означает всю силу, все превосходство героя, как бы так: "пою оружие (вот в этом случае можно перевести -- подвиги) и всю доблесть героя"... Но всего проще и лучше то объяснение, что arma означает воинственный, героический характер всей поэмы и что этим начальным словом Виргилий хотел выразить переход свой от нежных пастушеских песней, от "Буколик" и "Георгик", к новому, непривычному для него, роду. Это подтверждается и начальными прибавочными стихами, принадлежащими если не самому поэту, то по крайней мере одному из близких друзей его, {Приписывают их Варию Руфу, одному из тех, кому Виргилий завещал свою поэму.88*} который, верно, понимал истинную мысль поэта. Есть, правда, и такое объяснение, будто arma нужно относить к Энею; но, кажется, один союз que достаточно опровергает такое толкование. Притом главная мысль поэмы заключена, как мы видели, совсем не в подвигах Энея, а в его пришествии в Италию по воле богов. Оттого-то, думаем мы, и поставил поэт virum на втором месте: он воспевает главным образом не Энея, а события, в которых боги сделали Энея участником.
Далее -- qui г. Шершеневич заменил при переводе словом он, и вышло не то. У Виргилия все дальнейшее предложение служит продолжением первых слов, так что они без этого продолжения не имеют полного смысла. Он говорит: "пою того мужа, который...". А г. Шершеневич -- сказавши: "подвиги мужа пою", ставит точку с запятой и продолжает: "он первый от берега Трои...". Как будто муж -- собственное имя и вполне определяет, о каком муже хочет говорить г. Шершеневич!
Primus переведено первый. Это, может быть, и действительно так... Но Эней, как оказывается из первой же книги "Энеиды", не первый прибыл в Италию. Из троянцев прежде всего пристал к берегам ее Антенор (I, 242). Потому едва ли не лучше последовать Гейне, который primus принимает за сказанное вместо: olim, antiquitus -- древле, давно, как это встречается в других местах у самого Виргилия ("Эн.", I, 24; VIII, 319) и у Горация.34*
Ab oris -- в переводе от берега. Ora значит край, предел. Значит и берег, но тогда все-таки нужно бы г. Шершеневичу сказать: от берегов, а не от берега. Это было бы и вернее с подлинником и лучше по-русски.
В страны Лавинские -- не выражает понятия, заключающегося в слове littus. Это слово означает берег, и именно морской берег.
Роком гонимый -- дает не ту мысль, какая находится в подлиннике. Profugus значит: изгнанник, беглец, и потому, когда у Виргилия читаешь: fato profugus -- тотчас представляется, что это несчастный, бегущий из Трои, родного города, по воле судьбы, приплывающий наконец к обетованной Италии. У г. Шершеневича, напротив, роком гонимый -- совсем не внушает этой мысли и, нисколько не останавливая на себе внимания, кажется даже излишним, потому что мысль, им выражаемая, в следующих стихах выражается гораздо полнее:
...raultum ille et terris jactatus et alto