Мы не хотим для нашего доброго Виктора Эммануила подобной компании -- не правда ли, друзья мои? Значит, мы не хотим союза... Союз -- никогда, никогда, никогда!.. Единство, единство, Италия единая -- всегда! (Громкие "evviva!" единству Италии, Виктору Эммануилу и Гарибальди.) Вы не забудете этой разницы? И знайте, что ежели вы хорошенько захотите того, что вам нужно, так непременно это получите. Мне достаточно, по-моему, чтобы итальянцы захотели, -- и то, что захотят они, сделается. Иноземцы много распускали дурного про нас: они говорили, что мы не умеем драться, -- а мы дрались; говорили, что мы неспособны возвратить нашу свободу, а вот мы ее возвратили; уверяли, что мы не сумеем разумно и умеренно воспользоваться победой, и, однако же, мы остались при ней спокойными и совладали с собою; утверждали, что если мы и получим конституционное устройство, так не сумеем его удержать, -- а мы вот храним его; наконец, кричали, что мы неспособны отречься от муниципальных стремлений, от соперничества и зависти между городами, а мы вот оставили и всякий муниципализм, все мелкие, местные вражды... Значит, мы показали иноземцам, что мы можем быть итальянцами и что итальянцы -- боже мой! -- по этому чудному небу, по этому солнцу, светящему над их головами, по своей душе, по сердцу и по мышцам -- первый -- да, первый, первый народ в мире! (Страшные "evviva!")

Теперь надо нам хорошенько вкоренить в себе национальное чувство; надо нам начать быть и сознавать себя итальянцами. Когда вы спрашиваете какого-нибудь француза, откуда он? -- он вам отвечает: из Франции. Какое ваше отечество? Франция. Кто вы? Француз. Ответ всегда один и тот же, будет ли это гасконец, провансалец или уроженец какой бы то ни было другой провинции французской. То же и с англичанином. Спросите его -- из какой он страны, он отвечает: из Англии. Кто вы? Англичанин. Он не говорит: я из Глэзгова, из Манчестера, а просто: я англичанин...

Так и с нами должно быть. Мы больше не пьемонтцы, генуэзцы, ломбардцы, романьолы, тосканцы, неаполитанцы, сици-льянцы, -- мы все -- итальянцы! (Одушевленные рукоплескания.)

Какое же ваше отечество?"

После этого вопроса оратор останавливается. Вся толпа в голос кричит восторженно: "Италия! Италия!" Проповедник, давши утихнуть толпе, гордо выпрямляется и восклицает тоже с энтузиазмом: "Италия!" Потом продолжает33 развивать идею о том, как почетно и славно для итальянцев принадлежать к Италии, как легко им, вели только они все будут соединены, снискать уважение и дружбу всех народов. "Увидев, что мы соединены, -- говорит он, -- начнут больше уважать нас, станут нас бояться, потом стремиться к дружбе с нами, потом искать нашей помощи". Возбудивши дружные рукоплескания этими словами, проповедник рисует слушателям близкое будущее, в котором Италия представляется освободительницей и защитницей всех угнетенных национальностей. Новые рукоплескания в толпе и новое обращение оратора к национальному чувству итальянцев, требующему, чтобы они все соединились и изгнали Бурбонов, австрийцев и короля-папу... Упомянув о папе и заметив, вероятно, признаки готового неодобрения в толпе, Гавацци делает следующие объяснения:

"Господа! я не забыл, что говорю в Неаполе, и знаю очень хорошо, что многих из вас может возмутить идея -- удалить папу из Рима.

Разуверьтесь же и успокойте пату совесть. Решительно никто не намерен трогать папу. Папа! Никто не хочет коснуться даже волоска его священной особы! Пусть папа остается в Риме, если он хочет, -- только пусть будет он римским епископом, никто ни слова не скажет против этого. Но королем? Королем? (В толпе: "нет, нет, нет!") Мы больше не хотим иметь его королем! Пусть священник остается священником и будет Пий IX; и пусть король сделается королем и будет Виктор Эммануил!..

Впрочем, чтобы окончательно успокоить мнительных людей (смех), я коснусь вопроса по смыслу писания, с христианской точки зрения, которую им, кажется, не позаботились сообщить их духовники и их добродетельные архиепископы. Говорят, что папа -- заметьте это -- есть наместник Иисуса Христа, преемник св. Петра, глава церкви, преемник первых епископов римских. Хорошо, очень хорошо! Но скажите мне -- Христос был королем? Христос имел светскую власть? Нет. Христос завещал своему наместнику королевскую корону? (В толпе: "нет!") Нет! Так значит, если папа действительно есть наместник Христа, -- он не может быть королем! (Рукоплесканья.)

А святой Петр? Был он королем? Нет. Святой Петр!.. Нет, он был рыбак, жил рыбаком и умер рыбаком; только, вместо того чтобы ловить одних рыб, он помогал Спасителю в ловитве душ человеческих... Но никогда не был он королем. Значит, ежели папа -- точно преемник св. Петра, так он не должен быть королем.

Павел, истинный основатель римской церкви, истинный основатель христианства в Италии, Павел не был королем и называл себя служителем апостолов. Поэтому и папа, если он есть глава церкви, не может и не должен быть королем.